Новое в блогах. Шли дроздовцы


Сл. П. Баторина - Марш дроздовцев (Из Румынии походом..., с нотами)

Из Румынии походом Шел дроздовский славный полк, Для спасения народа Исполняя тяжкий долг.

Видел он, что Русь Святая Изнывает под ярмом И как свечка восковая Догорает с каждым днем.

Шли дроздовцы твердым шагом, Враг под натиском бежал, бежал, бежал, И с трехцветным русским флагом Славу полк себе стяжал.

Пусть вернемся мы седые От кровавого труда: Над тобой взойдет, Россия Солнце новое тогда.

Из Румынии походом Шел дроздовский славный полк, Для спасения народа Исполняя тяжкий долг.

Две последние строки куплетов повторяются

Неизвестный источник

Фонограмма в исполнении хора "Валаам" с фоторядом дроздовцев:

Встречается также под заглавиями "Марш Дроздовского полка", "Песня Дроздовского полка", "Дроздовский марш". Слова П. Баторина.

Поется на ту же мелодию, что и красная партизанская песня Петра Парфенова "По долинам, по загорьям" (создана в 1920 году в Приморье) и песня сибирских стрелков Первой мировой войны "Из тайги, тайги дремучей" на стихотворение Владимира Гиляровского 1915 года.

По воспоминаниям Парфенова, опубликованных им в журнале "Красноармеец - Краснофлотец" незадолго до ареста (в №21 за 1934 год), партизанскую "По долинам, по загорьям" он сложил на мотив своих же ранних песен "На Сучане", созданных в июле 1914 года:

По долинам и по взгорьям Целый месяц я бродил, Был на реках и на взморьях Не жалея юных сил.

Выходит, это и есть первоисточник всех последующих песен: и партизанской, и дроздовской, и песни сибирских стрелков. Неизвестно только, сам ли Парфенов сочинил ее мотив, или, в свою очередь, где-то заимствовал.

С этой версией согласуется и комментарий к CD «Тернистый путь борьбы и муки. Песни Белого движения и Русского Зарубежья» (СПб., IMLab, 2004, автор комментариев Константин Никитин), где происхождение дроздовского марша излагается так:

"Чрезвычайно любопытна история Марша Дроздовского полка «Из Румынии походом…». С его мелодией полностью совпадает мелодия большевистской песни «По долинам и по взгорьям». Однако последняя была записана руководителем Ансамбля красноармейской песни А. В. Александровым лишь в 1929 г. В действительности, «Марш Дроздовского полка» (на слова П. Баторина) «был заказан полковником А. В. Туркулом композитору Дмитрию Покрассу в Харькове 27 июня 1919 года, а исполнена уже 29 июня, возможно, в присутствии главнокомандующего, генерала А. И. Деникина, на банкете по случаю занятия города Белыми» [газета «Новое русское слово» (США), 6 и 14 декабря 1974 г.]. Основная часть мелодии марша была заимствована Дм. Покрассом из дореволюционной песни дальневосточных охотников «По долинам, по загорьям»; отдельные же обороты сходны с украинской песней «Розпрягайте, хлопцi, коней». Есть предположение, что мотив песни был сочинен добровольцами генерала Чернявского еще в 1828 г."

Как мы видим, здесь тоже источником мелодии называется дореволюционная дальневосточная песня - видимо, та самая, о которой пишет и Парфенов.

Дмитрий Покрасс далее перебрался в Ростов-на-Дону, где работал в эстрадном театре «Кривой Джимми». Когда в январе 1920 года город взяли красные, он и для них написал песню - "Марш Буденного" ("Мы - красные кавалеристы...") и впоследствии стал известным советским композитором.

В сети встречается еще один "белогвардейский" куплет в стиле "По долинам и по взгорьям":

Этих дней не смолкнет слава, Не померкнет никогда. Офицерские заставы Занимали города.

Дроздовцы

Основа дроздовских частей - Отряд полковника Дроздовского (ок. 1000 человек разных родов войск), сформированный Михаилом Гордеевичем Дроздовским (1881-1919) из добровольцев на Румынском фронте. 11 марта отряд выступил в поход Яссы-Дон на соединение с Добровольческой армией, о чем и поется в "Марше дроздовцев". В Добровольческой армии они составили 3-ю пехотную дивизию.

Стрелковый полк Отряда, в начале мая 1918 в Новочеркасске преобразованный в Офицерский полк, при соединении с Добровольческой армией получил наименование 2-го офицерского, после смерти генерал-майора Дроздовского получил его имя, и с 4 января 1919 именовался 2-й офицерский стрелковый генерала Дроздовского полк (с 22 августа 1919 1-й офицерский стрелковый генерала Дроздовского полк, с апреля 1920 1-й стрелковый генерала Дроздовского полк; неофициально - 1-й Дроздовский полк). 27 июля 1919 на базе офицерского кадра Дроздовского полка был сформирован 4-й офицерский полк (с 22 августа 2-й офицерский стрелковый генерала Дроздовского полк, с апреля 1920 2-й стрелковый генерала Дроздовского полк; неофициально - 2-й Дроздовский полк).

Пришедший с Дроздовским из Румынии Конный дивизион ротмистра Гаевского 29 апреля 1918 переформирован в Конный полк, с 31 мая – 2-й офицерский конный полк, с 10 октября 1919 2-й конный генерала Дроздовского полк.

Батареи Отряда (3-я отдельная легкая и Гаубичная) составили 3-й отдельный легкий артиллерийский дивизион, на базе которого 4 апреля 1919 сформирована 3-я артиллерийская бригада (с 22 октября 1919 – Дроздовская артиллерийская бригада).

14 октября 1919 3-я дивизия преобразована в Дроздовскую дивизию. После эвакуации Русской Армии из Крыма в Галлиполи полки и конный дивизион Дроздовской дивизии сведены в Дроздовский стрелковый полк (официальное название - Сводно-стрелковый генерала Дроздовского полк, затем - 2-й офицерский стрелковый генерала Дроздовского полк).

Нагрудный знак Дроздовского стрелкового полка в эмиграцииНагрудный знак Дроздовского стрелкового полка в эмиграции (верхний и правый концы креста малиновые, нижний и левый - белые, вверху надпись "ЯССЫ", внизу дата "1917")

Песни дроздовцев

Марш дроздовцев (сл. П. Баторина) ♪ О, Боже Правый, изнывает...Полковник Жебрак (И. Виноградов)Похоронный марш павшим при Белой Глине (И. Виноградов)

ВАРИАНТЫ (5)

1. Марш Дроздовского полка Из Румынии походом Шёл Дроздовский славный полк, Во спасение народа, Исполняя тяжкий долг.

Много он ночей бессонных И лишений выносил, Но героев закалённых Путь далёкий не страшил!

Генерал Дроздовский смело Шёл с полком своим вперед. Как герой, он верил твёрдо, Что он Родину спасёт!

Видел он, что Русь Святая Погибает под ярмом И, как свечка восковая, Угасает с каждым днём.

Верил он: настанет время И опомнится народ - Сбросит варварское бремя И за нами в бой пойдёт.

Шли Дроздовцы твёрдым шагом, Враг под натиском бежал. И с трёхцветным Русским Флагом Славу полк себе стяжал!

Пусть вернёмся мы седые От кровавого труда, Над тобой взойдёт, Россия Солнце новое тогда!

CD «Тернистый путь борьбы и муки. Песни Белого движения и Русского Зарубежья». Исп. Мужской хор Института певческой культуры «Валаам», дирижер И. Ушаков. СПб., IMlab, 2004.

2. Песня Дроздовского полка

Из Румынии походом Шел Дроздовский славный полк, Для спасения народа, Исполняя тяжкий долг.

Много он ночей бессонных И лишений выносил, Но героев закаленных Путь далекий не страшил.

Генерал Дроздовский гордо Шел с полком своим вперед, Как герой, он верил твердо, Что он Родину спасет.

Верил он, что Русь Святая Истомилась под ярмом, Словно свечка догорая, Угасает с каждым днем.

Что настанет скоро время, И опомнится народ, Что с себя он сбросит бремя И за нами в бой пойдет.

Шли дроздовцы твердым шагом, Враг под натиском бежал; Под трехцветным русским флагом Славу полк себе стяжал!

Две последние строки куплетов повторяются

C "Песенника русских скаутов-разведчиков"

3. Дроздовский марш (Добровольческая)

«Сборник военных песен», Чикаго, 1969 г. Приводится по перепечатке альманахе «Белая гвардия» № 2, Москва, 1998.

4. Марш дроздовцев

Из Румынии походом Шёл Дроздовский славный полк, Для спасения народа Исполняя тяжкий долг.

Генерал Дроздовский гордо Шел с полком своим вперед, Как герой, он верил твердо, Что он Родину спасет.

Верил он, что Русь Святая Погибает под ярмом, И, как свечка восковая, Догорает с каждым днем.

Верил он - настанет время, И опомнится народ, И он сбросит свое бремя И за нами в бой пойдет.

Много он ночей бессонных И лишений выносил, Но героев закаленных Путь далекий не страшил.

Шли дроздовцы твердым шагом, Враг под натиском бежал, И с трехцветным русским флагом Славу полк себе стяжал.

Этих дней не стихнет слава, Не замолкнет никогда, Офицерские заставы Занимали города.

Пусть вернемся мы седые От кровавого труда. Над тобой взойдет, Россия Солнце новое тогда.

Антология военной песни / Сост. и автор предисл. В. Калугин. - М.: Эксмо, 2006.

5. Марш дроздовцев

Из Румынии походом Шел Дроздовский славный полк, Для спасения народа Нес он свой тяжелый долг.

Генерал Дроздовский гордо Шел с полком своим вперед, Как герой он верил твердо, Что он родину спасет.

Ведал он, что Русь Святая Изнывает под ярмом, Словно свечка догорая, Угасает с каждым днем и т.д.

Дмитрий Пронин. Записки дроздовца-артиллериста / Пронин Д., Александровский Г., Ребиков Н. Седьмая гаубичная. 1918-1920. Нью-Йорк, 1960. С. 102-103.

Дмитрий Пронин поступил из школы добровольцем в 3-ю гаубичную батарею 3-го Артиллерийского дивизиона, впоследствии развернувшегося в Дроздовскую артиллерийскую бригаду.

a-pesni.org

Шли дроздовцы твердым шагом | Война, политика, идеология, патриотизм

Весна 1918г. Большевики подписали позорный Брестский мир и сдали фронт немцам, Россия разваливалась буквально на глазах. Для спасения страны на Дону формируется Добровольческая "белая" армия. Единственным из командиров Российской армии, сумевшим на разваленном, деморализованном фронте сформировать сплоченный, хорошо вооруженный отряд и организованно привести его на соединение с Добровольческой армией в Новочеркасске, стал Михаил Гордеевич Дроздовский. Румынские власти пытались запретить отряду движение, тогда Дроздовский приказал развернуть артбатарею и пригрозил открыть огонь. В итоге румыны не только разрешили отряду двигаться, но и предоставили эшелоны до Кишинева.

М.Г.Дроздовский   

- потомственный военный, с отличием закончил Павловское военное училище, за участие в русско-японской войне награжден 2-мя орденами, с отличием закончил Николаевскую академию Генерального штаба. В августе 1915 года германцы близ Вильно начали атаковать и, наведя переправу, создали угрозу флангу русского 26-го корпуса. После переправы через речку Меречанку перед ними оказался непосредственно штаб 60-й пехотной дивизии. Дроздовский собрал и лично возглавил отряд телефонистов, санитаров, сапёров общей численностью чуть более сотни бойцов с 2 пулемётами и в штыковой атаке опрокинул германских егерей. Отряд Дроздовского удерживал переправу ровно столько, сколько попросили из штаба корпуса, отбив несколько сильных атак с другого берега реки. Оставили переправу только после уничтожения моста сапёрами. Михаила Гордеевича за этот бой по удержанию переправы наградили почётным Георгиевским оружием.

Весной 1918 фронтовики Дроздовского шли , сшибая по пути отряды большевиков, украинских националистов, прочих красных-зеленых-серобуромалиновых один за другим. С немцами придерживались нейтралитета. В районе Буга к ним присоединился флотский отряд полковника М.А.Жебрак-Русановича с Андреевским флагом, который стал боевым знаменем дроздовцев. Прибыв на Дон, дроздовцы с ходу взяли Ростов, отбросив превосходящие силы красных. Вскоре отряд стал дивизией - главной ударной силой белых на Дону, дроздовцев отличал высочайший моральный дух и готовность к самопожертвованию в любой момент.

Из мемуаров Туркула А.В. «Дроздовцы в огне»:"Мы стали пробиваться от станицы к станице. Бои разгорались. Как будто степной пожар все чаще прорывался языками огня, чтобы слиться в одно громадное пожарище. Гражданская война росла. Похудевшие, темные от загара, с пытливыми глазами, всегда настороженные, всегда с ясной головой, мы шли, порывисто дыша, от боя к бою, в огне. Между нами уже запросто ходила смерть, наща постоянная гостья. В самом конце мая мы атаковали село Торговое. Под огнем красных два наших батальона лежали под селом в цепи. Огонь был бешеный, а солнце немилосердно жгло нам затылки. Дали сигнал готовиться к атаке. Вдруг мы увидели, что к нам в цепь скачут с тыла три всадника. Огонь стал жаднее, красные били по всадникам. С веселым изумлением мы узнали полковника Жебрака на крутозадом сером жеребце. Его укороченная нога не касалась стремени, с ним скакало два ординарца. Командир дал шпоры и вынесся вперед, за цепи. Он круто повернул к нам коня. Два батальона смотрели на него с радостным восхищением. — Господа офицеры! — бодро крикнул Жебрак. — За мной, в атаку! Ура! — и поскакал с ординарцами вперед.  Все поднялись; три всадника вспыхивали на солнце. Мы захватили село Торговое с удара.  Мы заняли Великокняжескую, Николаевскую, Песчанокопскую, подошли к Белой Глине и под Белой Глиной натолкнулись на всю 39-ю советскую дивизию, подвезенную с Кавказа. Ночью полковник Жебрак сам повел в атаку 2-й и 3-й батальоны. Цепи попали под пулеметную батарею красных. Это было во втором часу ночи. Наш 1-й батальон был в резерве. Мы прислушивались к бою. Ночь кипела от огня. Ночью же мы узнали, что полковник Жебрак убит со всеми чинами его штаба. На рассвете поднялся в атаку наш 1-й батальон. Едва светало, еще ходил туман. Командир пулеметного взвода 2-й роты поручик Мелентий Димитраш заметил в утренней мгле цепи большевиков. Я тоже видел их тени и перебежку в тумане. Красные собирались нас атаковать. Димитраш — он почему-то был без фуражки, я помню, как ветер трепал его рыжеватые волосы, помню, как сухо светились его зеленоватые рысьи глаза, — вышел с пулеметом перед нашей цепью. Он сам сел за пулемет и открыл огонь. Через несколько мгновений цепи красных легли. Димитраш с его отчаянным, дерзким хладнокровием был удивительным стрелком-пулеметчиком. Он срезал цепи красных. Корниловцы уже наступали во фланг Белой Глины. Мы тоже пошли вперед. 39-я советская дрогнула. Мы ворвались в Белую Глину, захватили несколько тысяч пленных, груды пулеметов. Над серой толпой пленных, над всеми нами дрожал румяный утренний пар. Поднималась заря. Багряная, яркая. Потери нашего полка были огромны. В ночной атаке 2-й и 3-й батальоны потеряли больше четырехсот человек. Семьдесят человек было убито в атаке с Жебраком, многие, тяжело раненные, умирали в селе Торговом, куда их привезли. Редко кто был ранен одной пулей — у каждого три-четыре ужасные пулевые раны. Это были те, кто ночью наткнулся на пулеметную батарею красных. В поле, где только что промчался бой, на целине, заросшей жесткой травой, утром мы искали тело нашего командира полковника Жебрака. Мы нашли его среди тел девяти офицеров его верного штаба. Командира едва можно было признать. Его лицо, почерневшее, в запекшейся крови, было размозжено прикладом. Он лежал голый. Грудь и ноги были обуглены. Наш командир был, очевидно, тяжело ранен в атаке. Красные захватили его еще живым, били прикладами, пытали, жгли на огне. Его запытали. Его сожгли живым. Так же запытали красные и многих других наших бойцов. В тот глухой предгрозовой день, когда полк принял маленький и спокойный, с ясными глазами полковник Витковский, мы хоронили нашего командира. Грозные похороны, давящий день. Нам всем как будто не хватало дыхания. Над степью курился туман, блистало жаркое марево. Далеко грохотал гром. В белых, наскоро сбитых гробах двигались перед строем полка наш командир и семьдесят его офицеров. Телеги скрипели. Над мокрыми лошадьми вился прозрачный пар. Оркестр глухо и тягостно бряцал «Коль славен». Мы стояли на караул. В степи ворочался глухой гром. Необычайно суровым показался нам наш егерский марш, когда мы тронулись с похорон. 

В тот же день, тут же на жестком поле, пленные красноармейцы были рассчитаны в первый солдатский батальон бригады. Ночью ударила гроза, сухая, без дождя, с вихрями пыли. Я помню, как мы смотрели на узоры молнии, падающие по черной туче, и как наши лица то мгновенно озарялись, то гасли. Эта грозовая ночь была знамением нашей судьбы, судьбы белых бойцов, вышедших в бой против всей тьмы с ее темными грозами. Если бы не вера в Дроздовского и в вождя белого дела генерала Деникина, если бы не понимание, что мы бьемся за человеческую Россию против всей бесчеловечной тьмы, мы распались бы в ту зловещую ночь под Белой Глиной и не встали бы никогда. Но мы встали. И через пять суток, ожесточенные, шли в новый бой на станицу Тихорецкую, куда откатилась 39-я советская. В голове шел 1-й солдатский батальон, наш белый батальон, только что сформированный из захваченных красных. Среди них не было старых солдат, но одни заводские парни, чернорабочие, бывшие красногвардейцы. Любопытно, что все они радовались плену и уверяли, что советчина со всей комиссарской сволочью им осточертела, что они поняли, где правда. 

Вчерашние красногвардейцы первые атаковали Тихорецкую. Атака была бурная, бесстрашная. Они точно красовались перед нами. В Тихорецкой 1-й солдатский батальон опрокинул красных, переколол всех, кто сопротивлялся. Солдаты батальона сами расстреляли захваченных ими комиссаров. Дроздовский благодарил их за блестящую атаку. Тогда же солдатский батальон был переименован в 1-й пехотный солдатский полк. Позже полку было передано знамя 83-го пехотного Самурского полка, и он стал именоваться Самурским. Много славного и много тяжкого вынесли самурцы на своих плечах в гражданской войне. Бои под Армавиром, под Ставрополем, когда ими командовал израненный и доблестный полковник Шаберт, бои в Каменноугольном районе, все другие доблестные дела самурцев не забудутся в истории гражданской войны. 

В ту ночь под Белой Глиной как бы открывалась наша судьба, но по-иному открылась судьба белых в бою под Тихорецкой, когда цепи вчерашних красных сами шли на красных в штыки, сами уничтожали комиссаров. Так еще и совершится."

«Дроздовцев, как и всех наших боевых товарищей, создала наша боевая, наша солдатская вера в командиров и вождей русского освобождения. Не будь в нас веры в правоту нашего боевого дела, мы не могли бы теперь жить. Полнота веры в наше дело преображала каждого из нас. Она нас возвышала, очищала. Каждый как бы становился носителем общей правды. Все пополнения, приходившие к нам, захватывало этим вдохновением. Когда офицерская рота шла в атаку, командиру не надо было оборачиваться и смотреть, как идут. Никто не отстанет, не ляжет. Все идут вперед, и раз цепь вперед, командиры всегда впереди: там командир полка, там командир батальона. Атаки стали нашей стихией. Всем хорошо известно, что такие стихийные атаки дроздовцев, без выстрела, во весь рост, сметали противника в повальную панику. В Дроздовского мы верили не меньше чем в Бога. Вера в него была таким же само собой понятным, само собой разумеющимся чувством, как совесть, долг или боевое братство. Наш командир был живым средоточием нашей веры в совершенную правду нашей борьбы за Россию. Шестьсот пятьдесят дроздовских боев за три года гражданской войны, более пятнадцати тысяч дроздовцев, павших за русское освобождение, так же как бои и жертвы всех наших боевых товарищей, были осуществлением в подвиге и в крови святой для нас правды.»

Современные "дроздовцы" на реконструкции событий Гражданской войны, их командир хорошо узнаваем

14 января 2014 года в на фасаде здания факультетской хирургии Ростовского Государственного Медицинского Университета состоялось торжественного открытие мемориальной доски памяти генерала Дроздовского,скончавшегося от ран в здании военного госпиталя 1 января 1919 года. На церемонии присутствовал представители российского казачества и военно-патриотических клубов в форме добровольческих полков марковских, дроздовских и корниловских частей. 

 

Источники:

Туркул А.В. «Дроздовцы в огне» http://militera.lib.ru/memo/russian/turkul_av/01.html

Официальный сайт Дроздовского объединения http://www.drozdovtsy.ru

У дроздовцев была особая форма и отличительные знаки, и свой марш, который красные украли, переделав его в песню "приамурских партизан"... 

 

maxpark.com

«Из Румынии походом шел Дроздовский славный полк…»

Первое время Бригада русских добровольцев существовала неофициально: штаб Румынского фронта лишь закрывал глаза на ее деятельность. Но после провозглашения в январе 1918 года Украинской Радой независимости Украины и начала мирных переговоров со странами Центрального блока, Главнокомандующий Румынским фронтом генерал Д.Г. Щербачев решился открыто поддержать формирование добровольческих частей. Было начато формирование еще двух бригад добровольцев: 2-й в Кишиневе и 3-й в Болграде. Инициатор добровольческого движения полковник Дроздовский был незаслуженно отодвинут на вторые роли. Однако, долго быть на вторых ролях Михаилу Гордеевичу не пришлось. Различие между успехами разосланных им вербовщиков и вялым поведением Штаба, который, казалось опасался четких решений и действий, было явно. В отряд Дроздовского прибывали новые добровольцы. Горящие идеей борьбы за спасение Родины. После того, как Румынии достигли вести о том, что Добровольческая Армия покинула Ростов, генерал Щербачев (Главнокомандующий Румынским фронтом) издал приказ о расформировании добровольческих отрядов. Однако полковник Дроздовский продолжил формирование своего отряда, куда влилась некоторая часть офицерства из распущенных формирований, и, несмотря на попытки румынских войск разоружить отряд, 11 марта 1918 года выдвинулся на Дон для соединения с Добровольческой Армией. 

По данным историка С.В. Волкова - отряд Дроздовского состоял из следующих частей: стрелковый полк (ген. Семенов), конный дивизион (штабс-ротмистр Б.А. Гаевский) из двух эскадронов (штабс-ротмистр Аникиев и ротмистр В.А. Двойченко), конно-горная батарея (капитан Б.Я. Колзаков), легкая батарея (полковник М.Н. Ползиков), гаубичный взвод (подполковник А.К. Медведев), броневой отряд (капитан Ковалевский), техническая часть, лазарет и обоз. Начальником штаба отряда был полковник М.К. Войналович, его помощником — подполковник Г.Д. Лесли, начальником артиллерии — генерал-лейтенант Н.Д. Невадовский (поступивший сначала рядовым). Отряд насчитывал 1050 чел., из которых 2/3 (667 чел.) были офицеры — все молодые (штаб-офицеров, кроме штабных, было всего 6 человек).

Пройдя с боями 1200 верст, Отряд 21 апреля (4 мая) взял Ростов (который затем вынужден был оставить), а позднее, соединившись с восставшими против большевиков казаками 25 апреля (8 мая) освободил донскую столицу Новочеркасск.

ПРИКАЗ

1-й ОТДЕЛЬНОЙ РУССКОЙ БРИГАДЕ ДОБРОВОЛЬЦЕВ

26 апреля (9 мая) 1918 года

город Новочеркасск

25 апреля (8 мая) части вверенного мне Отряда вступили в Новочеркасск. Вступили в город, который с первых дней возникновения Отряда был нашей заветной целью, целью всех наших надежд и стремлении, - обетованной землей.

Больше тысячи верст пройдено нами походом, доблестные добровольцы: немало лишений и невзгод перенесено, немало опасности встретили Вы лицом к лицу, но верные своему слову и долгу, верные дисциплине, безропотно, без празднословия шли Вы упорно вперед по намеченному пути, и полный успех увенчал Ваши труды и Вашу волю, и теперь я призываю Вас всех обернуться назад, вспомнить все, что творилось в Яссах и Кишиневе, вспомнить все колебания и сомнения первых дней пути, предсказания различных несчастий, все нашептывания и запугивания окружавших нас малодушных.

Пусть же послужит это нам примером, что только смелость и твердая воля творят большие дела и, что только непреклонное решение дает успех и победу. Будем же и впредь в грядущей борьбе ставить себе смело высокие цели, стремиться к достижению их с железным упорством, предпочитая славную гибель позорному отказу от борьбы. Другую же дорогу предоставим всем малодушным и берегущим свою шкуру.

Еще много и много испытаний, лишений и борьбы предстоит нам впереди, но в сознании уже исполненного большого дела с великой радостью в сердце приветствую я Вас, доблестные добровольцы, с окончанием Вашего исторического перехода.

Полковник Дроздовский. 

О моральном облике офицеров и солдат отряда свидетельствует капитан Андреянов:

«… на всем пути Отряд восстанавливал всюду управление до-большевистского периода. Месть в отношении к населению не может иметь места.

Самосудов и грабежей быть не могло. В Отряде работал военно-полевой суд, и только по приговорам его налагались наказания. Населению должно было быть оплачено за все (довольствие, фураж и подводы), и за весь поход не было случаев, чтобы даже солдаты не платили жителям.

За попытку к грабежу серб Зорич (офицер Отряда) был расстрелян. В отношении военных взаимоотношений: вступавший в Отряд, кроме изложенного, принимал на себя обязательства не претендовать на командную должность. Начальниками назначались только наиболее выдающиеся. Подчиненность и служба строго по уставам и военным законам. Строгая взаимная поддержка и выручка. Это давало нам фактическую возможность в походе не оглядываться, т. к. все знали, что никто не дрогнет и не предаст соседа.

Единственный случай оставления князя Шаховского поручиком Поповым, захваченных в деревне большевиками, окончившийся спасением Попова и смертью князя Шаховского, - привел к удалению из Отряда поручика Попова как позволившего себе не разделить судьбу князя Шаховского. Все эти начала, добровольно принятые на себя офицерами, в походе превратились в традиции-Тяжелораненые пулеметчики в бою в Ростове отказались от помощи, и остались у пулеметов до последнего патрона, потом застрелились. Вера друг в друга давала возможность идти на противника, в десятки раз более сильного. Забота о своих считалась священной. Подобное поведение офицерского состава захватывало и бывших в Отряде пленных большевиков - солдат, которые после Мелитополя доказали свою преданность Отряду, геройски сражаясь.

Некоторые позднее были произведены в офицеры, и не надо забывать, что бывший красноармеец - дроздовец Берлизов (солдат конно-горной батареи) спас нашего Главнокомандующего под Урупской 2 октября 18 г.

Эти традиции воспринимались пополнениями, и дроздовцев командующие именовали не иначе, как "неизменно доблестные дроздовцы". Чувство паники не существовало, только этим и объясняется, что при самых кошмарных окружениях и отступлениях дроздовцы выходили с честью и с малыми потерями.

Раненых и убитых бросать на поле считалось преступлением, и были только единичные случаи. Вспомним эвакуацию Новороссийска и последнюю - Крыма - и со спокойной душой мы можем сказать, что даже лежавшие по госпиталям больные и раненые дроздовцы были вывезены.

Прахи дорогих для нас генерала Дроздовского и полковника Туцевича тоже не брошены в Екатеринодаре на поругание». Переоценить значение похода Яссы-Дон для Белого Юга сложно – отряд Дроздовского после соединения с Добровольческой Армией составил около половины ее состава, чем влил новые силы, новую кровь в Белое воинство Юга России. Следует добавить, что большое количество патронов, снарядов и материально-технических средств, доставленных отрядом, пришлось очень к стати испытывающим постоянный дефицит боеприпасов добровольцам Деникина. И, безусловно, сам факт осознания того, что они не одиноки в своей борьбе, подпитал дух добровольцев, равно как отряда Дроздовского, так и Добровольческой Армии, влил уверенность в победе, подкрепил стойкость в бою. 

Слава лихим «дроздам»!

beloedelo-spb.livejournal.com

Война, политика, идеология, патриотизм Newsland – комментарии, дискуссии и обсуждения новости.

Весна 1918г. Большевики подписали позорный Брестский мир и сдали фронт немцам, Россия разваливалась буквально на глазах. Для спасения страны на Дону формируется Добровольческая "белая" армия. Единственным из командиров Российской армии, сумевшим на разваленном, деморализованном фронте сформировать сплоченный, хорошо вооруженный отряд и организованно привести его на соединение с Добровольческой армией в Новочеркасске, стал Михаил Гордеевич Дроздовский. Румынские власти пытались запретить отряду движение, тогда Дроздовский приказал развернуть артбатарею и пригрозил открыть огонь. В итоге румыны не только разрешили отряду двигаться, но и предоставили эшелоны до Кишинева.

М.Г.Дроздовский   

- потомственный военный, с отличием закончил Павловское военное училище, за участие в русско-японской войне награжден 2-мя орденами, с отличием закончил Николаевскую академию Генерального штаба. В августе 1915 года германцы близ Вильно начали атаковать и, наведя переправу, создали угрозу флангу русского 26-го корпуса. После переправы через речку Меречанку перед ними оказался непосредственно штаб 60-й пехотной дивизии. Дроздовский собрал и лично возглавил отряд телефонистов, санитаров, сапёров общей численностью чуть более сотни бойцов с 2 пулемётами и в штыковой атаке опрокинул германских егерей. Отряд Дроздовского удерживал переправу ровно столько, сколько попросили из штаба корпуса, отбив несколько сильных атак с другого берега реки. Оставили переправу только после уничтожения моста сапёрами. Михаила Гордеевича за этот бой по удержанию переправы наградили почётным Георгиевским оружием.

Весной 1918 фронтовики Дроздовского шли , сшибая по пути отряды большевиков, украинских националистов, прочих красных-зеленых-серобуромалиновых один за другим. С немцами придерживались нейтралитета. В районе Буга к ним присоединился флотский отряд полковника М.А.Жебрак-Русановича с Андреевским флагом, который стал боевым знаменем дроздовцев. Прибыв на Дон, дроздовцы с ходу взяли Ростов, отбросив превосходящие силы красных. Вскоре отряд стал дивизией - главной ударной силой белых на Дону, дроздовцев отличал высочайший моральный дух и готовность к самопожертвованию в любой момент.

Из мемуаров Туркула А.В. «Дроздовцы в огне»:"Мы стали пробиваться от станицы к станице. Бои разгорались. Как будто степной пожар все чаще прорывался языками огня, чтобы слиться в одно громадное пожарище. Гражданская война росла. Похудевшие, темные от загара, с пытливыми глазами, всегда настороженные, всегда с ясной головой, мы шли, порывисто дыша, от боя к бою, в огне. Между нами уже запросто ходила смерть, наща постоянная гостья. В самом конце мая мы атаковали село Торговое. Под огнем красных два наших батальона лежали под селом в цепи. Огонь был бешеный, а солнце немилосердно жгло нам затылки. Дали сигнал готовиться к атаке. Вдруг мы увидели, что к нам в цепь скачут с тыла три всадника. Огонь стал жаднее, красные били по всадникам. С веселым изумлением мы узнали полковника Жебрака на крутозадом сером жеребце. Его укороченная нога не касалась стремени, с ним скакало два ординарца. Командир дал шпоры и вынесся вперед, за цепи. Он круто повернул к нам коня. Два батальона смотрели на него с радостным восхищением. — Господа офицеры! — бодро крикнул Жебрак. — За мной, в атаку! Ура! — и поскакал с ординарцами вперед.  Все поднялись; три всадника вспыхивали на солнце. Мы захватили село Торговое с удара.  Мы заняли Великокняжескую, Николаевскую, Песчанокопскую, подошли к Белой Глине и под Белой Глиной натолкнулись на всю 39-ю советскую дивизию, подвезенную с Кавказа. Ночью полковник Жебрак сам повел в атаку 2-й и 3-й батальоны. Цепи попали под пулеметную батарею красных. Это было во втором часу ночи. Наш 1-й батальон был в резерве. Мы прислушивались к бою. Ночь кипела от огня. Ночью же мы узнали, что полковник Жебрак убит со всеми чинами его штаба. На рассвете поднялся в атаку наш 1-й батальон. Едва светало, еще ходил туман. Командир пулеметного взвода 2-й роты поручик Мелентий Димитраш заметил в утренней мгле цепи большевиков. Я тоже видел их тени и перебежку в тумане. Красные собирались нас атаковать. Димитраш — он почему-то был без фуражки, я помню, как ветер трепал его рыжеватые волосы, помню, как сухо светились его зеленоватые рысьи глаза, — вышел с пулеметом перед нашей цепью. Он сам сел за пулемет и открыл огонь. Через несколько мгновений цепи красных легли. Димитраш с его отчаянным, дерзким хладнокровием был удивительным стрелком-пулеметчиком. Он срезал цепи красных. Корниловцы уже наступали во фланг Белой Глины. Мы тоже пошли вперед. 39-я советская дрогнула. Мы ворвались в Белую Глину, захватили несколько тысяч пленных, груды пулеметов. Над серой толпой пленных, над всеми нами дрожал румяный утренний пар. Поднималась заря. Багряная, яркая. Потери нашего полка были огромны. В ночной атаке 2-й и 3-й батальоны потеряли больше четырехсот человек. Семьдесят человек было убито в атаке с Жебраком, многие, тяжело раненные, умирали в селе Торговом, куда их привезли. Редко кто был ранен одной пулей — у каждого три-четыре ужасные пулевые раны. Это были те, кто ночью наткнулся на пулеметную батарею красных. В поле, где только что промчался бой, на целине, заросшей жесткой травой, утром мы искали тело нашего командира полковника Жебрака. Мы нашли его среди тел девяти офицеров его верного штаба. Командира едва можно было признать. Его лицо, почерневшее, в запекшейся крови, было размозжено прикладом. Он лежал голый. Грудь и ноги были обуглены. Наш командир был, очевидно, тяжело ранен в атаке. Красные захватили его еще живым, били прикладами, пытали, жгли на огне. Его запытали. Его сожгли живым. Так же запытали красные и многих других наших бойцов. В тот глухой предгрозовой день, когда полк принял маленький и спокойный, с ясными глазами полковник Витковский, мы хоронили нашего командира. Грозные похороны, давящий день. Нам всем как будто не хватало дыхания. Над степью курился туман, блистало жаркое марево. Далеко грохотал гром. В белых, наскоро сбитых гробах двигались перед строем полка наш командир и семьдесят его офицеров. Телеги скрипели. Над мокрыми лошадьми вился прозрачный пар. Оркестр глухо и тягостно бряцал «Коль славен». Мы стояли на караул. В степи ворочался глухой гром. Необычайно суровым показался нам наш егерский марш, когда мы тронулись с похорон. 

В тот же день, тут же на жестком поле, пленные красноармейцы были рассчитаны в первый солдатский батальон бригады. Ночью ударила гроза, сухая, без дождя, с вихрями пыли. Я помню, как мы смотрели на узоры молнии, падающие по черной туче, и как наши лица то мгновенно озарялись, то гасли. Эта грозовая ночь была знамением нашей судьбы, судьбы белых бойцов, вышедших в бой против всей тьмы с ее темными грозами. Если бы не вера в Дроздовского и в вождя белого дела генерала Деникина, если бы не понимание, что мы бьемся за человеческую Россию против всей бесчеловечной тьмы, мы распались бы в ту зловещую ночь под Белой Глиной и не встали бы никогда. Но мы встали. И через пять суток, ожесточенные, шли в новый бой на станицу Тихорецкую, куда откатилась 39-я советская. В голове шел 1-й солдатский батальон, наш белый батальон, только что сформированный из захваченных красных. Среди них не было старых солдат, но одни заводские парни, чернорабочие, бывшие красногвардейцы. Любопытно, что все они радовались плену и уверяли, что советчина со всей комиссарской сволочью им осточертела, что они поняли, где правда. 

Вчерашние красногвардейцы первые атаковали Тихорецкую. Атака была бурная, бесстрашная. Они точно красовались перед нами. В Тихорецкой 1-й солдатский батальон опрокинул красных, переколол всех, кто сопротивлялся. Солдаты батальона сами расстреляли захваченных ими комиссаров. Дроздовский благодарил их за блестящую атаку. Тогда же солдатский батальон был переименован в 1-й пехотный солдатский полк. Позже полку было передано знамя 83-го пехотного Самурского полка, и он стал именоваться Самурским. Много славного и много тяжкого вынесли самурцы на своих плечах в гражданской войне. Бои под Армавиром, под Ставрополем, когда ими командовал израненный и доблестный полковник Шаберт, бои в Каменноугольном районе, все другие доблестные дела самурцев не забудутся в истории гражданской войны. 

В ту ночь под Белой Глиной как бы открывалась наша судьба, но по-иному открылась судьба белых в бою под Тихорецкой, когда цепи вчерашних красных сами шли на красных в штыки, сами уничтожали комиссаров. Так еще и совершится."

«Дроздовцев, как и всех наших боевых товарищей, создала наша боевая, наша солдатская вера в командиров и вождей русского освобождения. Не будь в нас веры в правоту нашего боевого дела, мы не могли бы теперь жить. Полнота веры в наше дело преображала каждого из нас. Она нас возвышала, очищала. Каждый как бы становился носителем общей правды. Все пополнения, приходившие к нам, захватывало этим вдохновением. Когда офицерская рота шла в атаку, командиру не надо было оборачиваться и смотреть, как идут. Никто не отстанет, не ляжет. Все идут вперед, и раз цепь вперед, командиры всегда впереди: там командир полка, там командир батальона. Атаки стали нашей стихией. Всем хорошо известно, что такие стихийные атаки дроздовцев, без выстрела, во весь рост, сметали противника в повальную панику. В Дроздовского мы верили не меньше чем в Бога. Вера в него была таким же само собой понятным, само собой разумеющимся чувством, как совесть, долг или боевое братство. Наш командир был живым средоточием нашей веры в совершенную правду нашей борьбы за Россию. Шестьсот пятьдесят дроздовских боев за три года гражданской войны, более пятнадцати тысяч дроздовцев, павших за русское освобождение, так же как бои и жертвы всех наших боевых товарищей, были осуществлением в подвиге и в крови святой для нас правды.»

Современные "дроздовцы" на реконструкции событий Гражданской войны, их командир хорошо узнаваем

14 января 2014 года в на фасаде здания факультетской хирургии Ростовского Государственного Медицинского Университета состоялось торжественного открытие мемориальной доски памяти генерала Дроздовского,скончавшегося от ран в здании военного госпиталя 1 января 1919 года. На церемонии присутствовал представители российского казачества и военно-патриотических клубов в форме добровольческих полков марковских, дроздовских и корниловских частей. 

 

Источники:

Туркул А.В. «Дроздовцы в огне» http://militera.lib.ru/memo/russian/turkul_av/01.html

Официальный сайт Дроздовского объединения http://www.drozdovtsy.ru

У дроздовцев была особая форма и отличительные знаки, и свой марш, который красные украли, переделав его в песню "приамурских партизан"... 

 

newsland.com

Полковые песни Дроздовцев

Полковые песни Дроздовцев

  1. РЫЦАРЮ БЕЗ СТРАХА И УПРЕКА.
  2. ПЕРЕД ПОРТРЕТОМ ГЕНЕРАЛА ДРОЗДОВСКОГО
  3. НА СМЕРТЬ ГЕНЕРАЛА М.Г. ДРОЗДОВСКОГО
  4. НА ОБЛОЖКЕ ОДНОГО ИЗ РОМАНОВ ВАЛЬТЕР-СКОТТА
  5. АЛЛАВЕРДЫ ДРОЗДОВСКОМУ
  6. НАШ ПУТЬ
  7. ДРОЗДОВСКИЙ МАРШ.
  8. ПЕСНЯ ДРОЗДОВЦЕВ
  9. ДРОЗДОВЦЫ
  10. В ДЕНЬ ПОЛКОВОГО ПРАЗДНИКА
  11. ЗАСТОЛЬНАЯ ПЕСНЯ ДРОЗДОВЦЕВ
  12. АЛЛАВЕРДЫ ДРОЗДОВЦЕВ
  13. ПОСЛЕ ВЗЯТИЯ ТОРГОВОЙ
  14. КО ДНЮ ДРОЗДОВЦЕВ
  15. ГЕЙ, ДРОЗДОВЦЫ
  16. СКАЖИТЕ, КТО НЕ ЗНАЕТ НАС…
  17. КРАСНЫЕ КУРСАНТЫ

РЫЦАРЮ БЕЗ СТРАХА И УПРЕКА.

… «Мир праху твоему, рыцарь без страхаи упрека»… / Из приказа ген. Деникина на смертьген. Дроздовского/

Он рыцарь был без страха и упрёкаИ свой блестящий не порочил щит, Светлее утренней звезды востокаВоспоминание о нём горит.

Он шел вперед дорогою прямою, И лжи не знал его открытый взор. Он Родине служил, горя душою, Хотел он кровью смыть её позор.

Как рыцарь старины, но с верой новой, Он в дни крушенья подал голос свойИ храбрецов увлёк в поход крестовый, Из дальних стран ведя их в край родной.

И, веруя, мы на него смотрели, Он был для нас и вождь и полубог. Глаза у нас восторженно горелиОн что хотел, всё с нами делать мог.

Примером простоты и чести львинойОн послужил для всех, кого он вёл. И в ореоле храбрости орлинойВ могилу раннюю, увы, сошёл.

Покинув нас по воле злого рока, Он памятью у нас всегда живёт, История над ним свой суд произнесёт: «Он рыцарь был без страха и упрека!»

27 Июня 1919 г.

ПЕРЕД ПОРТРЕТОМ ГЕНЕРАЛА ДРОЗДОВСКОГО.

Стоит на столике моёмПортрет любимого вождя.И он мне служит алтарём,И вдохновения огнёмПитает он меня

Когда задумчиво смотрюНа дорогой портрет, Я песню новую творю И в ней так гордо говорюПро славу прежних лет.

Я вижу взор орлиных глаз Смотрящих на меня.Он будто слышит мой рассказ, Он, кто покинул рано насНа самом всходе дня!

Но не угаснет никогда В нас память о вожде, И через долгие года,Как ночи светлая звезда, Она блеснёт везде.

И вечной памятью о нёмБылина будет петь, И перед светлым алтарёмНеугасаемым огнёмЛюбовь к нему гореть.

13 Августа 1919 г.

НА СМЕРТЬ ГЕНЕРАЛА М.Г. ДРОЗДОВСКОГО.

Наш добрый вождь, наш вождь любимый, Вождь славный с блеском смелых глаз, Судьбой жестокою гонимыйТы так безвременно угас.

Твой гроб, украшенный венками, Трехцветным флагом был обвит, Я целовал твой лоб с слезами, Был измождён твой скорбный лик.

Флаг трёхцветный твоим был покровом, Флаг трёхцветный, священная ткань, Под его тихо-плещущим зовомСмело шёл ты в поход и на брань.

Как броней этим флагом одетый, Ты свой жизненный путь совершил, Когда был мальчуганом кадетом, Когда юнкером павловцем был.

Он шумел над твоей главоюКогда ехал в Манчжурию ты, Он не смолкнул и этой войноюНа бессмертных полях красоты.

Когда с немцем война отгремелаКогда в землю воткнули штыкиТы в далекой Румынии смелоКликнул клич, собирая полки.

Кучка нас собралась небольшая, Робки первые были шаги. Но в душе жила вера святая, Хотя всюду шипели враги.

Там под стяг заповедный трехцветныйТы собрал нас умелой рукой, И в поход ты повел нас заветныйИ мы храбро пошли за тобой.

Среди снега и ветра и зноя, Через мглистую мутную пыль, Шли мы к Дону, не зная покоя, Шли к степям, где струится ковыль.

И на Пасху дошли мы до ДонаВ тихом свете весенней мечты, И под пенье пасхального звонаНам навстречу бросали цветы.

И над нами плескалось победноТо же знамя – трехцветная тканьИ во славу страны заповеднойПризывало на новую брань.

То же старое русское знамяПовело нас в Кубанский поход, И ты снова поехал пред нами, Славный вождь наш, победы оплот.

И с тобою мы славу стяжалиНа широких Кубанских полях, Но тебя самого потерялиВ ставропольских тяжелых боях.

И дроздовцев я видел не мало, Нёсших белый твой цинковый гроб, На глазах их слезинка дрожала, Был нахмурен задумчивый лоб.

Сами знаем, кого потерялиМы в тебе, чудный вождь дорогой, Одиноки и сиры мы стали, Нам тебя не заменит другой.

Солнце зимнее с небо светило, По Ростову твой гроб мы несли, И на память тогда приходило, Как здесь Пасху мы раз провели.

Тканью лёгкою флага-покроваШевелил ветерочек порой, И коня твоего боевогоПод седельцем вели за тобой.

Мы гордимся твоею могилойС Алексеевым рядом ты лёгДва стратега и два Михаила, Вы сплетаете чудный венок.

Мы остались одни, Но мы смелоБудем старым идеям служить, Раз начатое с верою дело До конца будем с верою творить.

Мы трехцветным углом украшаемРукава на одежде своей, И, как ты, без боязни взираемВ глубь грядущих неведомых дней.

Мы свершим по тебе свою тризну, Мы твоею дорогой пойдемИ за нашу святую отчизну, За единую Русь мы умрём!

Ты ж, вступивший на путь к возрожденью, В ожиданьи Бога Сил, Тихо спи под могильною сенью,Добрый воин Христов – Михаил!

21 Ноября 1919 г.

НА ОБЛОЖКЕ ОДНОГО ИЗ РОМАНОВ ВАЛЬТЕР-СКОТТА.

В суровый год кровавых слёз и пота, В год одичалости и дикости людской Мы на яву живём в романах Вальтер-Скотта,Где будней жизнь смешалася с мечтой. Мы сами видим, как теперь творится Легенда новая под тяжкий топот ног Солдат, идущих до паденья биться И верящих, что вождь их – полубог. Пройдут года, и в новых поколеньях О наших днях былина запоёт, О наших подвигах, походах и сраженьях ...Но будет ли тогда достойный Вальтер-Скотт?

1918 г.

АЛЛАВЕРДЫ ДРОЗДОВСКОМУ.

Когда после ранения под Ставрополем ген. Дроздовский лечился в Екатеринодаре, некоторые донские газеты напечатали преждевременное сообщение о его смерти. Он ответил на это шутливым опровержением, которое с восторгом было встречено дроздовцами и вызвало написанию этого «Аллаверды».

Аллаверды – Господь с тобою Припевом песни мы берём И нашему вождю-герою Хвалу в той песне воздаём.

Хвала тебе, Дроздовский смелый, Орёл воинственной среды, Наш вождь любимый и умелый, Аллаверды, аллаверды.

Ты нас собрал под стяг трёхцветный На подвиг в честь родной земли,И мы пошли в поход заветный.Аллаверды, аллаверды.

Кругом нас клевета шипела, Кругом гнездилися враги,Но ты вперёд повёл нас смело.Аллаверды, аллаверды.

И до земли обетованной,До Дона мы с тобой дошли В пасхальный теплый день желанный.Аллаверды, аллаверды.

Враги сражённые бежали, Спасён был город от беды Навстречу на цветы бросали.Аллаверды, аллаверды.

Ты с нами шёл повсюду вместе, Для превратности судьбы, В бою в опаснейшем был вместе.Аллаверды, аллаверды.

Но под Ставрополем заклятым,Когда теснили нас враги, Ты ранен был в бою проклятом.Аллаверды, аллаверды.

Уже газеты прошумели, Что раненный скончался ты, Но мы им верить не хотели.Аллаверды, аллаверды.

И нашей вере отвечая, Над смертью посмеялся ты, Нас петь победно заставляя,Аллаверды, аллаверды.

Аллаверды – Господь с тобою, Наш славный вождь, наш генерал! Веди нас снова за собоюНа грозный бой, на смертный бал.

С тобой России мы послужим, Её спасая от беды, С тобой мы никогда не тужим.Аллаверды, аллаверды.

Хвала тебе Дроздовский смелый Орёл воинственной среды, Наш вождь любимый и умелый.Аллаверды, аллаверды.

18 Декабря 1918

НАШ ПУТЬ.По приходе из румынского похода в г. Новочеркасск

Цветами нас и музыкой встречали, Навстречу нам хоругви выносили, Святой водой в напутствие кропили, Защитниками правды величали.

Дарили нам приветные улыбки,Желали счастья в путях опасных, И взоры светлые очей прекрасныхВ сердца у нас вселяли трепет зыбкий.

И нам, отвыкшим от любви и ласки, Казалось это сном или виденьем,Страницею давно забытой сказки,Минутным, но приятным сновиденьем.

Ведь наших будней явь так неприглядна,И праздничные нам несвычны клики Носители борьбы жестокой, беспощадной,Мы совершаем путь достойный и великий.

Кровавыми цветами он усеян,Носились там победные знамёна, Он музыкой военною обвеян,Там пушек рёв и бранный клич и стоны.

И неприветные на нас смотрели взгляды, Врагов того, чему мы все служили Шипящие, раздавленные гады,Они нам на пути вредили.

И сколько их осталось за нами, Поверженных во прах среди полей далёких, Стеклянными, застывшими глазами,Взирающих во глубь небес широких!

Под небом чуждым мы свой путь творили,И холод и жару мы испытали, Мы шли в клубах волнующейся пыли,Мы лиц своих назад не обращяли.

Достигли мы краёв обетованных, На Пасхе мы добрались до Дона, Предмета наших дум и грёз желанных,Где, верится, взойдёт заря закона.

Ещё не завршён долг рыцарей Отчизны, Ещё не до конца испита нами чаша, Но мы свершим свой путь без укоризны,И впереди горит звезда святая наша.

28 Апреля 1918г. Новочеркасск.

ДРОЗДОВСКИЙ МАРШ.

Из Румынии походомШел Дроздовский славный полк, Для спасения народа, Нес геройский трудный долг.

Много он ночей бессонныхИ лишений выносил, Но героев закаленныхПуть далекий не страшил.

Генерал Дроздовский гордоШел с полком своим вперед, Как герой, он верил твердо, Что он Родину спасет.

Ведал он, что Русь СвятаяИстомилась под ярмом, Словно свечка догорая, Угасает с каждым днем.

Верил он – настанет время, И опомнится народ, И он сбросит своё бремяИ за нами в бой пойдет.

Шли дроздовцы твердым шагом, Враг под натиском бежал, И с трехцветным русским флагомСлаву полк себе стяжал.

ПЕСНЯ ДРОЗДОВЦЕВ

/На мотив: «Горные вершины,Я вас вижу вновь» …/1918.

Позорного безделья С себя стряхнувши сон, За Родину мы встали, За честь былых времён.

От синих волн Дуная До Дона мы прошли, Оружье поднимаяЗа честь родной земли.

С Румынии далёкой Мы шли на тихий Дон,Шли с верою глубокойМы за своим вождём.

Наш генерал Дроздовский Провёл нас за собой,Ему поём мы славу:Да здравствует герой!

Значёк его победныйБыл знаменем для нас, Мы на него смотрели,Не отрывая глаз.

Не зная малодушья, Не слушая клевет, Мы шли, и перед нами,Горел победы свет.

Мы смерти не боимся, Мы смело в бой спешим, За Родину святуюМы жизни отдадим.

Хотим мы, чтоб скорее,Проснулася от сна, Могучая Россия,Великая страна.

Хотим, чтоб без обмана Народ скорей восстал, И тихой мирной жизниЖеланный час настал.

В свою звезду мы верим И, не страшась невзгод, Идём своей дорогой,Вперёд, вперёд, вперёд!

ДРОЗДОВЦЫ

Мы довольно повидалиИ печали и беды, Но глядели смело в далиИ голов не опускалиВсе мы, старые «дрозды».

Мы пришли на Дон заветныйИз Румынской стороны, Мы пришли порой приветнойСветло-юнной, искрометнойИ чарующей весны.

И в награду за лишенья, За далекий, трудный путьВ дни Христова ВоскресеньяВ звуках праздничного пеньяНам пришлось отдохнуть

Нас считали «молодыми» Те, кто прошлою зимойС генералами седымиПо Кубани в бранном дымеШли дорогой ледяной.

Лето жаркое настало, С ними вместе мы пошли, И хотя всех нас было мало, Хоть над нами смерть виталаНашу славу мы зажгли.

Есть на что нам оглянутьсяЗа минувший трудный год, Сердце может встрепенутся, В глазах слёзы навернутся, Память прошлого встает.

Все мы вспомним с силой новойЛета знойного пожар, Первый праздник под Торговой, Кореновский бой суровыйИ Екатеринодар.

Все мы вспомним осень злуюИ кровавый Армавир, Недреманку роковуюИ, как сказку забытую, Ставропольский смертный пир.

Все мы вспомним содрогаясьМуки нынешней зимы, Где на месте оставаясь, Жаркой кровью обливаясь, Вражьи тучи били мы.

И опять весна настала. И, как в небе блеск звезды, Наша слава засияла, Наше имя громким стало. Слава, слава вам, «Дрозды».

Храбрый вождь наш спит в могиле …Но всегда, горя душой, Мы завет его хранилиНашей Родине служилиСилой жизни молодой.

И когда б он встал пред нами, Вновь на грозный бой готов, Он орлиными очамиУвидал бы, как мы самиСлаву создали «Дроздов».

13 Июня 1919 г.

В ДЕНЬ ПОЛКОВОГО ПРАЗДНИКА./8 НОЯБРЯ 1919/

Сегодня праздник полковойАрхистратига МихаилаСвоей собравшийся семьей,Мы вспомним то, что нам так мило

Мы вспомним славного вождя,Что вёл нас из страны далекой И сил и жизни не щадя Примером был любви глубокой.

Мы вспомним дни, когда кругом, Как океан враги кишели.Мы были жалким островком, Но мы бояться не умели.

Не дивно нам кто повидал Сиянье славы и победы, Без страха ждать девятый вал,Терпеть лишения и беды.

И пусть порой своей рукойСудьба весы колеблет счастья Мы твердо путь свершаем свойСреди невзгоды и ненастья.

Мы верим в правду и закон,И в Нас горит надежды пламя. Мы, осеняя грудь крестом, Несём своё святое знамя.

Архистратиг наш МихаилХранит нас мощными крылами, И с нами Бог, Владыка сил,И Божья помощь вечно с нами.

1919 г.

ЗАСТОЛЬНАЯ ПЕСНЯ ДРОЗДОВЦЕВ.

Наши чарочки по столику позванивают, Наши головы лихие затуманивают. Все мы дружно пьём,Песенки поём.

Пьём мы за славу старых дроздовцев, Племя орлиного рода, Пьём мы за наших вождей знаменитых, Пьём мы за славу похода.

Пьём мы за прошлые дни испытаний, Где так немного нас было, Где через сумрак кровавых обмановСолнце надежд нам светило.

Старая слава, как звездочка в небе, Вечно сияет над нами, Но и вперед порываясь отважно, Мы не срамим своё знамя!

С дальней Румынии в сердце несли мыВеру в победу и славу. Грудью проложим вперёд мы дорогуК вечному миру и праву! . .

26 Сентября 1919 г.

АЛЛАВЕРДЫ ДРОЗДОВЦЕВ.

Аллаверды – Господь с тобою Наш славный полк, Дроздовский полк, Дай Бог, чтоб над твоей главоюПобедный шум во век не смолк.

Ты на пути своём тернистом Оставил вечные следы, Они сияют блеском чистым. Аллаверды, аллаверды.

Нам есть о чём петь песни славы И вспомнить ратные труды И наши бранные забавы.Аллаверды, аллаверды.

Поход Румынский, бой Ростовский, Новочеркасск, как луч звезды. Там впереди нас шёл Дроздовский. Аллаверды, аллаверды.

Второй поход в дыму пожара,Под зноем пагубной страды, Триумф Екатеринодара.Аллаверды, аллаверды.

И Армавирские страданья И Ставропольский пир беды Достойны памяти и пенья, Аллаверды, аллаверды.

И будет славная страницаСиять в истории борьбы, Как полк в Донецких копях бился.Аллаверды, аллаверды.

И на Московскую дорогу,Смыкая дружные ряды, Весной мы вышли, славу БогуАллаверды, аллаверды.

Там плыли танки перед нами, Дождались красные беды. И Харьков нас встречал цветами.Аллаверды, аллаверды.

Мы быстро поднимались в горку, Дойдя до светлой череды, Прошли мы «Севскую восьмёрку». Аллаверды, аллаверды.

Мы твердо знали наше дело,И коль застал удар судьбы «Вина не наша!» скажем смело.Аллаверды, аллаверды.

Не диво нам кто знал победыПод кровом благостной звезды, Сносить без страха злые беды. Аллаверды, аллаверды.

Полк не обижен славной долей,Героев стойки в нём ряды. И с нами Туркул – что же боле?Аллаверды, аллаверды.

Аллаверды – Господь с тобою Наш славный полк, Дроздовский полк, Дай Бог, чтоб над твоей главоюПобедный шум во век не смолк.

Настанет день, и флаг трехцветный,Взойдёт над сумраком беды, И мы споём в Москве заветной:Аллаверды, аллаверды.

25 Декабря 1919 г.

ПОСЛЕ ВЗЯТИЯ ТОРГОВОЙ./12 июня 1918 г./

Две недели назад мы пришли на парад На поляну станицы Мечетки. Под крыло стариков наш вливался отряд, Мы старались быть строги и чётки.

Мы с распущенным флагом Андреевским шлиПред очами вождей увенчанных. Алексеев дарил нам поклон до землиВ честь прихода гостей столь желанных.

И Деникин нас звал вновь на подвиг святой Из сетей вражьих вырвать Россию, И помочь ей подняться от скорби большой, Разогнув утомлённую шею.

А соратники их, генералов седых,Испытующим взглядом смотрели На нарядных «дроздов», на бойцов молодых,Что с далеких краёв прилетели ...

И шептали они: - Надо нам посмотреть,Каковы они будут для боя? И хотелось нам поскорее поспетьВ битву грозную, в дело лихое …

Мы сегодня пируем в Торговой. У нас На душе разлито ликованье: В Добровольческой Армии в первый же разМы не дурно сдали испытанье.

Не сгибаясь шли, как на праздник, мы в бой И бежали враги перед нами. Мы не чуяли ног в этот миг под собой, Мы гордились своими вождями.

И Бог даст мы вперёд неуклонно пойдёмНа защиту закона и права, И пылающим светом победы зажжёмСвоё имя на поприще славы!

1918. /1921./

КО ДНЮ ДРОЗДОВЦЕВ./Устроенному 20 сентября 1920 года в г. Севастополе./

Сегодня день малиновых погон, Триумф бело-малиновой фуражки, Здесь музыки и песен перезвон, А где-то там – орудий грохот тяжкий.

Сегодня здесь, гоня заботы прочь,Благотворительствует кое-кто от скуки. А где-то там, воюя день и ночь,Усталые бойцы не покладают руки.

Сегодня здесь скучающим толпам Напомнят о героях для забавы,И может быть воинственным «дроздам» Артисты пропоют живые песни славы.

Но честь и слава доблестных бойцовИ ясность буквы «Д» на бархате малины Куётся там, где нет иных пиров,Как лишь кровавый пир победы иль кончины.

На страже чести там незыблемой стенойОни стоят, не ведая покою, Сменяемые смертью ли одной,Чтобы другие жить могли за их спиною.

Так вы, одетые и сытые! Скорей Идите помогать несущим крест кровавый, Идите помогать от всей души своей,А не от скуки или забавы!

15 Сентября 1920.

ГЕЙ, ДРОЗДОВЦЫ.

Гей, дроздовцы удалые, Смело в бой с врагами! Наше дело, наша слава Не умрёт за нами.

Все мы видели довольноГоря и печали, Но голов перед кручинойМы не опусали.

И успехи и победы Нам голов е вскружат,Трезвы в радости дроздовцыИ от бед не тужат.

От Румынии далёкойДо Москвы заветной Проносить мы будем с честьюСтарый флаг трёхцветный.

Все мы верим в наше дело,Верим в день грядущий, Когда в свете солнца правдыСгинет мрак гнетущий.

Верим мы, что Русь святая Путь найдёт свой правый, И народ о днях минувших,Сложит песни славы.

9 Июля 1920.

СКАЖИТЕ, КТО НЕ ЗНАЕТ НАС….

Скажите, кто не знает нас, Кто не слыхал хоть раз Иль от друзей, иль от врагов Про славный полк лихих «дроздов»?

Припев:О, полк любимый наш и славный,Мы смело в бой идём,Бороться с силою неравнойЗа правду и закон. И каждый дрозд всегда готовБез счёта бить своих врагов.

Спросите сколько славных дел Дроздовский полк имел?И честь малиновых погонСумел прославить всюду он.

Мы не смущались никогда,Что красная орда Была сильнее нас вездеМы знать хотим: противник где?

В кровавый бой ходили мыВ дни лета и зимы, И снег полей и ширь луговВпивали жадно кровь врагов.

Иль умереть, иль победить, Но не рабами жить Решили твёрдо мы в сердцах.И нам не ведом жалкий страх.

Наш славный полк идёт вперёд За Русь и за народ, Наш гордо вьётся белый флаг,Нам никакой не страшен враг!

9 Июля 1920.

КРАСНЫЕ КУРСАНТЫ

Из Москвы и Петрограда С северных сторон Едут красные курсанты Все на Крымский фронт.

Говорят: «На всю Европуный,Мы пожар зажжём,И пока что вволю хлебаБелого пожрём».

Вот под город под Орехов Подкатила ратьЧтоб дроздовцев ненавистныхВ щепки расщипать.

Им на встречу в час полночныйТвёрдою стопойСлавный полк наш выступаетС песней хоровой.

Залегли себе спокойно.Пулемёты ждут. Только слышим – чу, далёкоКрасные поют.

Похваляются пред боем, Что они сейчас Всех «дроздовцев», «такую сволочь»,Перебьют как раз!

Мы молчим и в ус не дуем. Дума в нас живет: Не хвались, на рать идучи,А … - наоборот!

Юнкера идут в атаку. Песен не слыхать, Когда мы из пулемётовСтали отвечать.

Не понравилась та песня Красным юнкерам Только пыль столбом стояла,Как бежали там.

Много «слабых» поосталось На поле кругом. Кое-кто и в плен попался,Только … нагишом.

На подмогу полк Московский Тщетно подходил Он без песен еле-елеНоги уносил.

И оставив пулемёты, Бомбы схватки нам, Драли красные курсантыК северным краям.

Смолк победный и нахальный Интернационал, И в догонку им смеялсяТуркул генерал.

А за ним смеялся дружно Весь честной народ: Не хвались, на рать идучи,А … - наоборот!

9 Июля 1920.

voldrozd.narod.ru


Смотрите также