Читать онлайн "Вокруг света на мотоциклах" автора МакГрегор Эван - RuLit - Страница 2. Вокруг света на мотоциклах эван макгрегор


Вокруг света на мотоциклах - МакГрегор Эван, Бурман Чарли

Эван и Чарли проделали долгий путь из Лондона до Нью-Йорка: они пересекли всю Европу, Украину, Казахстан, Монголию и Россию, перелетели через Тихий океан на Аляску, потом проехали через всю Канаду и Америку. Наматывая на колеса своих мощных BMW километр за километром, они пережили немало испытаний. Огромное утомление, травмы, аварии — было всё. Сложные дороги, непредсказуемая погода и причуды местной политики бросали один вызов за другим. В Казахстане за ними гонялись папарацци, на Украине их сопровождали вооруженные до зубов люди, а в Монголии угощали бычьими яйцами.

Но, несмотря на все трудности, за четыре месяца они преодолели более 30 000 километров — и это путешествие изменило их жизнь. В пути они снимали видео, делали фотографии и писали дневники. Книга «Вокруг света на мотоциклах» — это подробный отчет об их приключениях, захватывающая, очень честная и веселая история двух друзей, путешествующих вокруг света и воплощающих свою мечту всем бедам вопреки.

Эван МакГрегор родился в шотландском графстве Пертшир в 1971 г., дебютировал в фильме «Неглубокая могила». После этого снялся более чем в тридцати фильмах, особо прославившись ролью Рентона в фильме «На игле» и Оби-Ван Кеноби в трех эпизодах «Звездных войн». Среди последних его работ — фильмы «Бархатная жила», «Голосок», «Мулен Руж», «Черный ястреб», «Молодой Адам» и «Крупная рыба». Эван также играл в лондонском театре, снимал фильм о белых медведях в Канадской Арктике и даже провел десять дней в джунглях Гондураса, выживая как придется и питаясь насекомыми.

Первой ролью Чарли Бурмана в кино стала роль сына Джона Войта в фильме «Избавление», режиссером которого был его отец, Джон Бурман. После этого он снялся в фильмах «Экскалибур», «Изумрудный лес», «Надежда и слава»; среди его последних работ — «Караоке», «Поцелуй змея» и «Бункер». Чарли родился в 1966 г. в Лондоне, но рос в Ирландии, где всю молодость прокатался на кроссовых мотоциклах. В период 1998–2002 гг. он вместе с Эваном возглавлял Британскую мотоциклетную команду и, в команде с Дэвидом Джеффрисом, они выиграли гонки Superstock Series.

ekniga.org

Макгрегор Эван. Вокруг света на мотоциклах

   «Здесь стоять нельзя! — вопила она. — Это запрещено! Пройдите к стойке! Здесь нельзя!»   «Но мы ничего не делаем, просто… мы просто друзей ждем», — сказал я.   «Отодвиньтесь назад. Подождите там. Здесь стоять нельзя», — повторяла она. Женщина вела себя до смешного агрессивно. Идея, что два парня на мотоциклах представляют собой серьезную угрозу безопасности, абсурдна, но больше всего нам было стыдно за нее. Она своими воплями выставила себя такой дурой! Я разозлился, но сел на мотоцикл и отъехал назад, как сказала «милая дама».   «Это дорога с односторонним движением! — снова закричала она. — Здесь вы не проедете!»   У меня за спиной Эван попытался ее успокоить. «Не волнуйтесь вы так, — говорил он. — Он поехал назад, потому что вы велели нам отъехать назад».   «Нет, вы должны сначала пройти американскую границу и потом, если захотите вернуться…»   «Слушайте, он вернулся, потому что вы нам так велели!»   «Я вам этого не говорила!»   Клаудио и Эван махнули на нее рукой. Они подъехали к пункту контроля, где эта пограничница стала обращаться с ними как с грязью, пока не спросила, зачем им таможенная книжка. Как только они сказали, что скоро подъедет машина со съемочным оборудованием, ее поведение тут же изменилось. Пограничница сразу стала вся такая белая и пушистая, заелозила перед ними. Наблюдать за ее раболепством было неловко. Мы прошли проверку, обнялись, поздравляя друг друга с прохождением последней границы, и отправились в Монтану.   Когда мы въехали в Америку, я вдруг понял: осуществляется моя подростковая мечта — пересечь Америку на мотоцикле. Я так зациклился на нашей последней цели — Нью-Йорке, что только через две недели езды по гладким североамериканским трассам вспомнил о голубой мечте детства.   Но вместе с радостью я чувствовал и большое огорчение, ведь путешествие подходило к концу. Оставалось пройти последнюю страну в нашей кругосветке, и, хотя я очень хотел снова увидеть ожидавших нас в Нью-Йорке Ойли, Дун и Кинвару, эта поездка была прекрасной, изменила мою жизнь и потом еще не раз вызовет чувство ностальгии. Бывали трудные моменты, но мы их пережили и стали еще сильнее. Больше всего я боялся, что трудности пути плохо скажутся на нашей дружбе с Эваном. Мы во многом были очень разные, но научились уважать эти различия и нашу дружбу.   Монтана — потрясающее место, с очень живописными пейзажами. Один день мы провели на ранчо человека, ставшего прототипом героя фильма «Заклинатель лошадей». Это ранчо — шикарное место, где нас прекрасно кормили и спали мы с Эваном в симпатичных деревянных домиках, декорированных с поразительным вниманием к деталям. После плотного ужина мы отлично выспались, и на следующее утро нас пригласили посмотреть, как заклинатель приручает лошадь. Наблюдать этого человека за работой было очень интересно. Он так здорово обращается с животными! Потом мы помогали согнать нескольких лошадей в загон, нам доверили поймать с помощью лассо корову и потом угостили вкусным обедом. А дальше… нас ждал долгий путь на восток. Мы проезжали через территорию коренных американцев и не могли удержаться от сравнений с Монголией. Как и монголы, американские индейцы с Великих Равнин были кочевниками, жили в вигвамах и перемещались вслед за стадами бизонов и в поисках свежих пастбищ для скота. Единственное отличие: кочевой образ жизни в Монголии практикуется до сих пор, а здесь белые люди не позволили индейцам жить так, как испокон веков жили их предки.   «Почему в Монголии это возможно, а в Америке нет?» — задался вопросом Эван. Его очень возмутило то, как обращались с коренными жителями этих мест. «Их здесь очень много, но они разъезжают на пикапах и работают на заправках, вместо того чтобы самим выбирать образ жизни на своей родной земле. Страна-то огромная, места всем хватит, так что это несправедливо».   Мы поехали дальше в Васеку, штат Миннесота, минуя Рэпид-Сити — очаровательное местечко в духе фильмов Фрэнка Капры. Это был долгий перегон под высоким небом Южной Дакоты, прерываемый только маленькими остановками у горы Рашмор и реки Лилт-Бигхорн, места последней стоянки генерала Кастера, над отрядом которого индейцы одержали последнюю в своей истории победу. Подкрепляясь в пути энергетическими напитками, на момент прибытия в Васеку мы проехали 870 км — наш рекордный дневной перегон. В Васеке остановились у Шантель, сестры Кайла, того самого сотрудника американского посольства, занятого наблюдением за военными радиоустановками в Монголии. Кайл передал мне медальон для своей сестры. Я вез его через полмира, из самой Монголии, и теперь мне не терпелось передать подарок. Шантель и ее муж оказались замечательными людьми. Они нас отлично приняли, накормили первой домашней едой со времен последней монгольской юрты и на следующий день устроили экскурсию по своей большой ферме. Даже позволили нам, как мальчишкам, поползать по огромным тракторам.   После Васеки мы поехали через Мэдисон в Чикаго, сделав остановку на заводе Harley-Davidson. Было здорово приехать сюда на трех запыленных, не первой свежести BMW, только что объехавших весь мир. На парковке мы встали в ряд около вереницы сияющих «Харлеев» сотрудников и почувствовали себя настоящими героями. Нас провели по заводу. Проходя по заводской производственной линии, мы увидели, как собирается двигатель и как его кастомизируют по желанию заказчика. Везде стояли блоки двигателей, ящики с поршнями и цилиндрами. Мы с Эваном чувствовали себя детьми, которых привели в кондитерскую. В конце линии симпатичная дама заводила мотор. Раз! — и он заводился с первого же раза, мы своими глазами видели, как эта женщина словно дает ему жизнь. Сразу хотелось это дело отпраздновать.   Потом нам дали покататься на мотоциклах. Я никогда не был особым поклонником Harley-Davidson — мне кажется, для британского климата они не очень подходят. Но тут я понял, что в Штатах эти мотоциклы самое то — они созданы для того, чтобы рассекать по длинным, прямым шоссе в одной лишь футболке и солнечных очках.     ЭВАН: На следующий день мы встретили отца Джимми на круизере Kawasaki и поехали из нашего чикагского отеля к нему домой в пригород, чтобы пообедать с семьей Джимми. Они жили в чисто американском районе, где почти у всех домов имелась веранда, а у дверей висел американский флаг. Нам устроили настоящий пир на балконе, и мы ели под регтайм, который Клаудио наигрывал на пианино. Вечером мы с Дэвидом пошли на «Фрэнки и Джонни в Клэр-де-Лун» в театр Степпенвольфа, где играл Джон Малкович. Я соскучился по театру, и эта постановка мне очень понравилась. Когда в зале погас свет, я почувствовал: пора и мне уже возвращаться к работе. Поездка по Америке стала чем-то вроде декомпрессионной камеры после изоляции Монголии и Сибири, и снова появилась готовность выйти на сцену. Здорово, что представилась возможность сходить в театр, тем более, поход получился совершенно незапланированным. Мне давно хотелось побывать на какой-нибудь степпенвольфской постановке, мы просто пошли, купили билеты — и оказались на замечательной пьесе с великолепным актерским составом. Потом мы поужинали в ресторане и побывали в двух барах, где играли отличный блюз. Ложась спать, я подумал о замечательном вечере и своем огромном желании вернуться к работе. Мои запасы креативной энергии словно пополнились новыми впечатлениями от общения с новыми людьми и интересными культурами. Завтра в Нью-Йорк должны были приехать Ив и вся семья Чарли. От жены меня теперь отделяли всего 1 100 км, самое маленькое расстояние за последние три месяца. Видел я ее за это время только один раз, на видео в Анкоридже, и никак не мог поверить — неужели это она там, в телевизоре, двигается, что-то говорит и дышит. Я был счастлив, что снова ее увижу и что путешествие заканчивается, но в то же время как-то странно нервничал. Хотя мы говорили по телефону почти каждый день, четверть года мы провели вдалеке друг от друга и уже привыкли быть предоставленными сами себе. Я привык каждый день ехать дальше, а каждую ночь спать на новом месте. Когда мы двигались на восток, в голове у меня всплывали воспоминания о встретившихся на пути людях и новых местах. Эти воспоминания перемешивались с фантазиями: вот я дома, вот веду детей в школу или в парк, а вот мы все сидим за обеденным столом.   Но до приезда в Нью-Йорк у нас было запланировано еще по одному развлечению на каждого. Чарли хотел сходить в парк аттракционов с самыми высокими и длинными в мире «американскими горками». Не мое представление о веселье, честно говоря. Я в это время собирался посетить мотосалон Orange County Choppers.   Перед самым отъездом из Чикаго Чарли получил записку от Дэвида. «Я знаю, время в Нью-Йорке пролетит незаметно и у меня может не представиться другой возможности сказать, как я ценю каждый миг этого путешествия. Спасибо, что взяли меня с собой, я сейчас плачу, сам не знаю почему, но останавливаться не хочу. Дэйв».   С приездом в Нью-Йорк через несколько дней команда начнет распадаться, и это очень расстраивало. Без полной отдачи Дэвида и Расса эта поездка не оказалась бы столь успешной. Каждый день они сталкивались с какой-нибудь проблемой, но с помощью Джимми, Клаудио и сотрудников штаба на Шепердс-Буш решали ее. Мы с Чарли очень ценим то, что Дэвид и Расс для нас сделали, и вообще, они очень честные, трудолюбивые и преданные. Все начиналось как обычное деловое сотрудничество, но в пути мы прониклись большим уважением друг к другу и стали настоящими друзьями, поэтому будем ценить и поддерживать эти отношения всю жизнь. Мы начинали как коллеги, а заканчиваем как братья.   Но полюбил я за это время не только Дэвида, Расса, Джимми, Клаудио и Чарли. Еще я крепко-накрепко влюбился в свой мотоцикл. Как-то стоял перед мотелем, курил и смотрел на свой BMW. И мне вдруг стало грустно: он так классно выглядит, а мне скоро придется с ним распрощаться. Он был такой красивый! Я простоял так целую вечность, куря одну сигарету за другой и глядя на него безумно влюбленными глазами. Я им страшно гордился. Мотоцикл был такой потрепанный, словно объехал весь мир, — но ведь именно это он и сделал.   Несколько следующих дней все наши действия — последняя заправка, последняя ночь втроем, последний длинный перегон — сопровождались смешанным чувством грусти и радости. Вечером 27 июля остался позади дорожный знак «Нью-Йорк — 166 миль» (266 км). Мы забили слово «отель» в GPS, и она привела нас в гостиницу «Честнат Инн» на озере Окуага на севере штата Нью-Йорк. Это очень красивое место, самое подходящее для нашего с Чарли и Клаудио последнего ужина. На следующий вечер была запланирована встреча с Дэвидом и Джимми, а еще через день после того мы уже будем со своими семьями в Нью-Йорке. Когда мы сели за стол, я понял, что совершенно ни о чем не жалею. В пути у нас, конечно, были «черные полосы», но они всегда сменялись «белыми». Причем именно «черные полосы» я и буду, скорее всего, вспоминать с особой теплотой.    На следующий день мы проехали 130 км до Orange County Choppers — мотосалона, мотоклуба и мотомастерской одновременно, что в городе Монтгомери. Полтора года назад на съемках, во время перерыва в работе, я посмотрел первые серии их шоу на DVD и сразу же ими заболел. Как только заканчивался дубль, я бежал скорее в свой трейлер, чтобы смотреть дальше. «Мы закончили? — спрашивал я на площадке. — Тогда можно мне?..» — и галопом убегал. Кстати, я далеко не единственный фанат этого шоу, где тандем отца и сына (Пола Тейтула-старшего и Пола Тейтула-младшего) и еще один парень, Винни, делают кастом-байки, споря и ругаясь при этом, как черти. Это шоу в США смотрят три миллиона человек, и пятьдесят тысяч человек пришли посмотреть на Тейтулов, когда те появились на одном байк-шоу. Два Пола оказались отличными ребятами, они показали нам свою мастерскую. Я достал карту и показал, где мы побывали. Они проявили к ней большой интерес, а потом произнесли слова, которые я так хотел услышать: «Пойдем прокатимся».   Мне дали чоппер футов 12 длиной, у которого задняя часть была ниже передней. Сидеть на нем было как-то странно, но в то же время очень удобно. Я откатил его немного назад (чтобы развернуться, надо много места) и, не заметив прикрепленный сзади приличных размеров брызговик, слегка впечатался в стену. Рядом со мной стоял Пол-младший. «Э-э-э!» — воскликнул он.   Я был в ужасе. К счастью, обошлось без царапин. Чарли — убежденный фанат спортбайков, и я не думал, что чопперы произведут на него большое впечатление. Но как только увидел его за рулем, понял: он в восторге. Оседлав два невероятно длинных мотоцикла, мы завели моторы, и под их рев нас будто сорвало с места. С левой стороны байка располагались ременные приводы, и мы ужасно боялись, как бы брюки не затянуло в этот трехдюймовый ремень. У чоппера Чарли выхлопные трубы проходили по боку, а потом поднимались вверх. Стоило ему добавить «газу», как его выхлопом у меня волосы отбрасывало назад. Сам Пол-старший поехал на мотоцикле Санта-Клауса, с рождественскими фонариками и оленьими рогами, а его сын — на огромном байке, стилизованном под военнопленного.   Мы переключились на первую передачу и поехали вверх по холму на дорогу. Полы ехали впереди и на вершине холма остановились. «О нет, только не это, давайте не будем останавливаться», — подумал я. Каждый байк стоил $70 000, и мне до смерти было страшно уронить свой. Чарли ехал передо мной. Я немного поиграл с рулем и тут заметил, что Чарли смотрит вниз. Оказалось, это я задеваю его ногу передним колесом. Надо же! Как далеко оно впереди!   А потом мы выехали на дорогу. Мой чоппер был великолепен. Со своими V-образными двигателями объемом 103 кубических дюйма они оказались гораздо «индустриальнее» наших BMW или спортбайков. Переключение передач требовало определенных усилий, но крутящий момент у чопперов был ломовой. На прямой это просто мечта. В ушах звучит электрогитара. Я посмотрел на Чарли. Мы ехали без шлемов, Чарли был в джинсах и футболке. Его длинные волосы развевались на ветру, на лице сияла блаженная улыбка, и совершенно по делу. Чарли смотрелся отлично. Я представил берег океана, как мы несемся через Калифорнию на этих чопперах, и решил: если я все же когда-нибудь переберусь в Лос-Анджелес, то обязательно прикуплю парочку таких машин, чтобы ездить на них по прибрежным шоссе вместе с Чарли, когда он приедет к нам в гости. Идеальная картина.   После Orange County Choppers мы где-то за час доехали до очень красивого отеля. Дэвид сказал, что хочет провести нашу последнюю ночь в совершенно особенном месте. Мы ждали своих номеров в маленькой пагоде, попивая напитки и разговаривая. Чарли вдруг сказал, что Ив, Ойли, Дун и Кинвара, наверное, уже ждут нас здесь, и у меня тут же появилось чувство, будто так оно и есть.   «Они случайно не здесь, а, Дэвид?» — спросил я. Сердце у меня заколотилось, в животе запорхали бабочки, и мне вдруг стало как-то тревожно.   Дэвид сделал вид, что очень удивлен. «Чего-чего?» — переспросил он.   «Наши девочки, они случайно не здесь?» — повторил я. «Вовсе нет, они на Манхэттене, — ответил Дэвид. — А почему ты так подумал?»   «Да так, не знаю… Просто… мы с Чарли… Я просто хочу знать: если их здесь нет, то сердце мое может успокоиться», — сказал я. «Нет, их здесь нет».   «Они в Нью-Йорке, — сказал я. — Конечно же. Мы их завтра увидим».   «Ну, вы же сами так хотели». «Да-да, все правильно…»   «Вы же с ними разговаривали — они в Нью-Йорке, помните?» «Ага, просто… Хорошо, что так».   «Как думаешь, каково это будет, снова увидеть жену?» — спросил Дэвид.   «Это будет безумие. Нет, не то. Это будет…» — начал я, подыскивая слова, но меня прервал крик.   «Папочка! Папа! Папа!» — к нам по лужайке бежала Дун. Кинвара же словно приросла к месту, от радости она не могла двигаться.   «О господи!» — воскликнул Чарли. «О господи!» — воскликнул я.   Это были они. Я перепрыгнул карниз маленькой пагоды, подбежал к Ив и крепко ее обнял. Невозможно описать, что я чувствовал. Видеть Ив было странно, головокружительно — какие-то совершенно неземные ощущения. Я попытался ее поцеловать, но мешали усы и борода — каждый раз, когда я хотел прикоснуться к ее губам, целовал собственные волосы. Это начало раздражать, и я их просто приподнял, чтобы получился нормальный поцелуй. Я так по ней соскучился!   «Я знал, что вы здесь», — сказал я.   «Откуда?» — спросила Ив, голос у нее дрожал.   Ив страшно бесила моя борода, таким я ей не нравился. «Сбрей немедленно! — сказала она. — Господи, все так странно». До этого момента я сам не осознавал, какой длинной и густой стала борода. «Я тебя не узнаю, потому что с этой штуковиной ты какой-то другой человек. Умом я понимаю, что это ты, но глазами не узнаю».   Чарли тем временем обнимал и целовал жену и дочек, переживая то же, что и я, только без бороды. У него отросла небольшая козлиная бородка, но Ойли она даже понравилась.   «Как же давно я об этом мечтал», — услышал я слова Чарли.   Дэвид наблюдал за нами со стороны, на лице у него блуждали чистая радость и легкое смущение: ведь ему здесь вроде как не место. «Десять пальцев, две руки, две ноги, волос чуть больше нормы, но в целом такой же, как раньше. Передаю его вам, мадам, — сказал он Ив. — Он теперь с вами, а мне пора сматывать удочки».   Мои дочки пока были с бабушкой и дедушкой во Франции, так что мы с Ив пошли в отель одни. Я не мог отвести от нее взгляд, все время глазел, хотел к ней прикоснуться. Когда мы подошли к лифту, чтобы подняться в номер, я уже чувствовал себя с ней совершенно естественно, ведь мы действительно половинки одного целого. Все тревоги развеялись. Как только мы друг друга увидели, все сразу встало на свои места.   Вечером мы ужинали все вместе, рассказывая родным о своих приключениях, а потом разошлись по комнатам. У Ойли ужасно разболелась голова, и мы с Ив спустились в сувенирную лавку купить аспирина. На обратном пути к лифту прошли мимо большой бальной залы, где явно кто-то был. Я заглянул за дверь. И там, посреди залы, Ойли, Чарли, Дун и Кинвара, держась за руки, танцевали в круге. Я немного за ними понаблюдал. Это выглядело очень здорово. Чарли снова в кругу семьи и очень счастливый, и я видел, как радуются его дочки.   Отель был очень большим и старым. Он напомнил мне отель «Крифф-Хайдро», рядом с которым я вырос, там всегда скрипели полы и было много пожилых постояльцев. Чувствовалось, что сюда каждое лето год за годом приезжают отдыхать семьями. Но когда мы с Ив вернулись в номер, все это перестало иметь значение. Для меня во всем отеле остались только два человека: Ив и я. Я снова забрался в постель со своей женой. Так и должно быть.   Наутро снова пришли мысли о путешествии. За завтраком с Ив я чувствовал, как мотоцикл зовет меня к себе. Ужасно хотелось пойти и в последний раз привести его в порядок. У меня было такое чувство, что сегодня Рождество или еще какой-то большой праздник. Едва проснувшись, я сразу понял: это будет особенный день. Когда мы сели завтракать, я повернулся к Ив: «Слушай, я схожу, мотоцикл подготовлю».   «Да, конечно, брось меня тут, байк тебе дороже», — в шутку сказала она. И вот, после четырехмесячной разлуки с женой, я оставил ее одну за столом и отправился в номер, чтобы собрать вещи. Мой мотоцикл на какое-то время стал третьей стороной в нашем браке, и на встречу с ним еще нужно было отпроситься.   Вскоре я уже сидел на солнышке перед отелем, готовый к дороге мотоцикл стоял рядом, и я стал вспоминать разные этапы пройденного пути. Самым ярким из них, несомненно, стала Монголия. Там было так тяжело, так хорошо, так удивительно и здорово. В голове всплывали самые разные моменты, некоторые — необычные, другие — самые что ни на есть тривиальные, например, кафе, где мы обедали, или место на обочине, где мы остановились, чтобы сходить в кусты. Но в этой-то беспорядочности воспоминаний и заключалась вся их прелесть, решил я, надеясь возвращаться к ним до конца жизни.   Больше всего я буду скучать по ощущению, что у нас еще куча времени. Даже в те дни, когда мы наматывали на колеса по четыреста-пятьсот миль, стоило нам остановиться и поставить палатки, как вечер впереди начинал представляться бесконечным. Еще я ценил каждую задержку и остановку в пути, был ли это перерыв на отдых, на обед или же вынужденная остановка из-за очередной поломки «Красного дьявола». Во время большинства таких остановок мы веселились и дурачились. Это как в детстве, когда ты гуляешь по улице и пинаешь камешки, — такого со мной уже много лет не бывало. Мы с Чарли однажды в шутку договорились, что в первый же уикенд после возвращения созвонимся и условимся о встрече на заправке на Кингс-Роуд, где будем полчаса стоять и ничего не делать. Также я знал: мне будет не хватать дорожных размышлений. Время на дороге, когда ты наматываешь милю за милей — особенное и очень важное, потрясающая возможность подумать обо всем на свете.   Вскоре появились Дэвид и Джимми. Притворившись обиженной за то, что я бросил ее одну за завтраком, Ив забралась в машину с Ойли, Дун и Кинварой. Мы с Чарли в последний раз сели на мотоциклы и тут же превратились в мальчишек, выпендривающихся перед девчонками в школе. Мы демонстрировали им «билли» и другие трюки, в глубине души желая, чтобы они велели нам прекратить это, пока мы себе шеи не посворачивали. Потом нас подозвал Дэвид и сказал, что по пути в Orange County Choppers, где нас ждали Пол-старший и Пол-младший, надо дать интервью кому-то из BMW. Меньше всего нам с Чарли сейчас хотелось ехать на какое-то интервью, мы горели желанием снова увидеть эти чопперы. Мне хотелось, чтобы Ив на них тоже посмотрела. Дэвид сказал, что отменить уже ничего нельзя, и представитель BMW прибудет в кофейню в десяти минутах отсюда. Мы подъехали к этой кофейне в маленьком городке и стали ждать. Очень скоро появился Расс с каким-то человеком, оба на мотоциклах BMW. Расса я уже давненько не видел, поэтому был рад встрече и подошел к нему, как только он снял шлем.   «Рад тебя видеть, — сказал я. — На последнем этапе нам тебя не хватало».   «Ага, я по вам тоже скучал, — ответил Расс. — Знакомьтесь: это Лоренс из BMW».   Я повернулся к нему. Лоренс стоял ко мне спиной и снимал шлем. Пока он так стоял, я подумал: да это, похоже, Тед Саймон — иначе зачем представлять человека, стоящего к тебе спиной? Но тут таинственный незнакомец обернулся, и на какое-то мгновение я потерял дар речи, но потом радостно выдохнул: «Па-а-а-а-а-а-а-а-ап!»   Я и представить себе не мог, что увижу отца. Мне такое даже в голову не могло прийти. Это был отличный сюрприз, и я был рад проехать последний отрезок пути вместе с ним. Мы обнялись и поцеловались, оба сильно взбудораженные, и потом все вместе поехали в Orange County Choppers. Там к нам присоединились еще несколько мотоциклистов, включая Пола-старшего, Пола-младшего, Винни и еще нескольких механиков и конструкторов. Большинство ехало на «Харлеях», а вовсе не на своих дорогущих чопперах.       С тяжелым сердцем и огромным восторгом мы выехали на самый последний этап пути. Пункт назначения: Манхэттен. Мы ехали в Нью-Йорк под чистым синим небом, и эмоции, связанные с приближением конца пути, накапливались во мне снежным комом. В какой-то момент я подумал: это неправильно — ведь тут должны быть только я, Чарли и Клаудио. Может, зря мы взяли с собой всю эту толпу из сорока байкеров, которые не видели того, что видели мы, и не сделали того, что сделали мы? Но потом, оглянувшись назад и увидев длинную цепь мотоциклов, протянувшуюся вдоль дороги насколько хватало глаз, я понял: все в порядке. Нужно только, чтобы Чарли был рядом, и мы ехали вместе, и чтобы на подъезде к мосту Джорджа Вашингтона он и я шли бок о бок. Было здорово видеть в зеркалах отца и других мотоциклистов. Пока все по очереди платили пошлину за проезд по мосту, я стоял и качал головой. Все так необычно, и эта толпа вокруг — весьма впечатляющая картина. Торжественный и шумный въезд в город усиливал ощущение большого события.   И мы двинулись вперед. Съезжая по рампе на мост, мы с Чарли встали на подножках, и справа вдруг показались очертания строений Манхэттена, протянувшиеся вдоль реки Гудзон. Перед мостом, над водой, висел вертолет, и из него свесился оператор.   Тут меня и подкосило. Я расплакался, разревелся, как ребенок, слезы в три ручья текли по щекам, и я показал в сторону вертолета знак V — знак нашей победы. Так и проплакал всю дорогу через мост и до середины Вестсайдского шоссе. Эмоции захлестнули меня, я смотрел на окружающие дома сквозь пелену слез, в голове вертелась только одна мысль: «Мы это сделали! Мы это сделали!» Я уже давно ждал конца поездки, давно хотел услышать хвалебные речи в наш адрес, слова «Молодцы вы, ребята». Но я не мог и подумать, что буду чувствовать себя именно так. Шум от колонны мотоциклов был оглушительный. Некоторые из байкеров клуба Orange County изо всех сил жгли резину, и теплый воздух заполнили клубы синего дыма. На первом светофоре мы, все сорок человек, «газовали» и сигналили, и потом, когда загорелся «зеленый», одновременно сорвались с места.   «У нас все получилось! — прокричал я Чарли. — Обалдеть, мы это сделали! Мы хотели это сделать. Мы сказали, что сделаем. И сделали!»   На следующем светофоре Чарли наклонился ко мне. «У меня это все в голове не укладывается, — перекричал он оглушительный рев моторов. — До меня еще не дошло, что это уже конец, но все равно я хочу сказать: ничего лучше у меня в жизни еще не было, и я благодарен тебе за это».

thelib.ru

Читать онлайн "Вокруг света на мотоциклах" автора МакГрегор Эван - RuLit

Мы переглянулись. Это было совсем не похоже на Чарли – он над своим байком контроль никогда не терял, но мы понимали, какие мысли сейчас проносятся в наших головах. Правильно ли выбраны мотоциклы? Не слишком ли они тяжелые? Не перегрузили ли мы их? И как, черт возьми, мы будем справляться с мотоциклами на плохих дорогах, в болотах, степях и пустынях Азии, если не можем их удержать даже на ровном асфальте западного Лондона? Было очевидно: мотоциклы слишком тяжелые и перегруженные. Но все же причина внезапной слабости Чарли была не столь прозаичной.

ЧАРЛИ: После долгих месяцев ожидания, наконец, наступил день отправления, и мы с женой Ойли и дочками Кинварой и Дун поехали на Бульвер-Стрит. Я сильно волновался и нервничал, дети капризничали чуть больше обычного, но в целом это было обычное утро. Девочки возятся на заднем сиденье мы с женой болтаем впереди – как будто бы едем на самую обыкновенную прогулку за город. Потом мы свернули на Бульвер-Стрит и попали в настоящий хаос. Там и сям сновали люди. Одни крепили технику к машинам, другие проверяли списки, третьи таскали тяжелые ящики из штаба и грузили их на прицеп передвижной телестанции, четвертые просто толкались рядом в ожидании нас. От увиденного у меня началась нервная дрожь.

Вопрос с большей частью оборудования, в том числе двумя мини-автобусами Mitsubishi службы техподдержки, окончательно решился за считанные часы до отправления. Ради этого наша команда неделю работала практически на износ, люди не спали по двое суток. Эван, конечно, был готов уже давно. Его хлебом не корми – дай навести порядок, все разложить по полочкам и каталогизировать для наведения справок в будущем. Он потом рассказывал мне, что вечером накануне отправления аккуратной стопочкой сложил у кровати одежду на утро – трусы и носки сверху, рядом лежали не менее аккуратно собранные сумки. Я же, наоборот, все оставил на самый последний момент и потом под тревожным взором Эвана торопливо распихал свою одежду, снаряжение и запчасти по сумкам, совершенно не обращая внимание ни на порядок складывания вещей, ни на сам процесс. Было неожиданно и приятно потом обнаружить, что мой багаж занимал гораздо меньше места и крепился к мотоциклу гораздо легче, чем у Эвана. Но все-таки стрелка весов зашкаливала за треть тонны. Столько весили наши мотоциклы со всем багажом – включая два боковых кофра, ящик с коммуникационной и съемочной аппаратурой, разработанной специально для нас фирмой Sonic, и сумкой на бензобаке. К задним сиденьям еще были привязаны огромный вещмешок и палатка.

Осторожно выкатив мотоциклы на дорогу, мы с ужасом подумали: они наверняка опрокинутся, если их поставить на боковые подножки. Рядом стояли и смотрели Ойли с детьми и еще мой друг Рой, владелец мотосалона, который очень помогал нам все это время. Моя сестра-близнец Дейзи заявилась со своим парнем, Питером, и теперь размахивала огромным транспарантом, сделанным из старого покрывала. На нем было написано: «Чарли и Эван! Удачи! Летите, как бабочки!». Очень красиво так сделано, с любовью. Еще Дейзи одела нам на шеи крестики, где уже висели медальоны Святого Христофора, покровителя «самодвижущихся повозок, дорожной полиции и всех путешественников», всевозможные талисманы и амулеты на счастье. Питер тем временем проталкивался сквозь толпу, широко раскинув руки и возвещая: «Великий Час Настал! Великий Час Настал!»

Там же на улице стояли некоторые друзья и родственники Эвана, в том числе его дядя Дэнис. Ойли принесла мне кофе, но в общем старалась лишний раз не подходить. Дети плясали вокруг, постоянно обнимая и задавая вопросы, но я слишком сильно нервничал, чтобы на них отвечать. Еще никогда в жизни так не волновался. Конечно, бывали сложные моменты, с пробуждениями посреди ночи – особенно в ту неделю между Рождеством и Новым годом, когда еще ничего не было ясно насчет соглашения с телевизионщиками. Я постоянно спрашивал себя, правильно ли поступаю, уезжая на три месяца и бросая все. Меня мучили и такие мысли: что будет, если что-то пойдет не так. Каждый мотоциклист знает правило дороги: одна большая авария – и тебе конец. С женой о таких вещах говорить бы не хотелось, и я оставался один на один со своими демонами. Эван потом рассказывал, что его мучили те же мысли. У него тоже случались бессонные ночи. Иногда по утрам, придя в гараж, мы видели по усталым и покрасневшим глазам друг друга, что оба полночи думали об одном и том же.

Эван говорил, что это было самое долгое прощание в его жизни. Каждый день на протяжении последних двух недель перед отъездом, приезжая в гараж, он рассказывал о царящей у них дома печали. В одно особенно грустное утро он поведал о том, как они танцевали на кухне с Карлой, старшей дочкой, под новый альбом Proclaimers. «Ей так понравилось, – говорил Эван. – Я держал ее на руках. Мы кружились по кухне, а потом я обернулся и увидел, что Ив плачет… Это было ужасно… И ничего тут другого не остается – только грустить». В другие дни, чувствуя, что его домашние совсем несчастны из-за его скорого отъезда, он подолгу не мог выйти из дома. Тогда как Ойли порядком надоели эти четыре месяца подготовки, и она уже хотела, чтобы это все поскорее закончилось, семье Эвана примириться с его отъездом было гораздо труднее. За пару дней до отправления он сказал: «Мне так плохо – я вчера чуть было из дома не убежал. Все ужасно грустят, и захотелось сбежать оттуда – это невыносимо. Мне все время тяжело. Даже с Ив. Она очень несчастна, на себя совсем стала не похожа. И это не для того, чтобы я почувствовал себя виноватым или что-то типа того – а из-за моего скорого от езда. Мне ужасно больно, хочется бросить все и сбежать».

В понедельник, когда до отъезда оставалось всего два дня, стало плохо и мне. Гоня страхи и тревожные мысли прочь, я сказал себе: все будет хорошо. Нужно делать свое дело, и на отвлеченные размышления нет времени.

Когда мы уже собирались выкатить мотоциклы на дорогу, приехали Расс, Дэвид и Джо Меллинг (менеджер проекта) с целой пачкой бумаг. Джо объяснила, что это копии всех виз, водительских прав, паспортов и других необходимых документов. Меня взяла злость. «Нашли, блин, время – 8.15 утра, когда мы уже уезжаем: теперь все придется распаковывать и запихивать эти чертовы бумажки! – кричал я. – Где вы были вчера? Или позавчера? Чего вы там делали с ними все это время?» Я был вне себя, но вскоре гнев прошел, уступив место чувству вины. Джо немало потрудилась, добывая все эти визы, а всю прошлую ночь, пока я спал, она работала, чтобы к утру все было готово. Давно у меня не было таких срывов. Я обнял Джо, извинился и сказал, что я просто тупица. Но в глубине души все-таки злился, потому что уже уложенные вещи пришлось перекладывать, а мотоцикл стал еще тяжелее.

Когда пришло время прощаться, меня трясло. Эван уже попрощался с Ив, дочерьми и матерью у себя дома, оставив их в слезах. К счастью, мои дочки, Дун и Кинвара, вели себя довольно спокойно и сдержанно – мы всё обсудили раньше. Я их крепко обнял и велел заботиться о маме. Потом поцеловал Ойли и стиснул ее изо всех сил, стараясь сдержать эмоции. Сначала у меня это даже получалось, а затем я перекинул ногу через седло, тут же потерял равновесие и уронил тяжело груженый мотоцикл на глазах у тридцати человек. Я посмотрел на Ойли и понял ее чувства. Видно было, что она вот-вот расплачется, и у меня тоже уже не было сил сдерживаться. С помощью кого-то из зрителей мы подняли мотоцикл, и, стиснув покрепче зубы, я поехал прочь от своей семьи и друзей. Хорошо, что впереди ехал Эван. Меня так била дрожь, что я с трудом контролировал мотоцикл. Даже не мог нормально держать руль, был не в состоянии управлять этой машиной. Я вообще ничего не мог. Все вокруг расплывалось в потоке слез – я почти ничего не видел через стекло шлема. Когда мы доехали до заправки, я уже был без сил. Внутри накопилось слишком много переживаний, связанных с расставанием с женой и детьми, да еще в последние дни были всякие домашние передряги – приходилось улаживать кучу дел. И тут я снова уронил мотоцикл, разбив поворотник. Байк, конечно, сильно не пострадал, но на моей гордости остался большой шрам.

www.rulit.me

Макгрегор Эван. Вокруг света на мотоциклах

   Два дня спустя мы уже посетили представительство KTM в не поддающемся описанию промышленном здании в городе Милтон-Кейнс. Большой гараж без окон был, конечно, менее шикарным, чем гостиница «Аберкрейв-Инн», и менее впечатляющим, чем тысячи акров Уэльских холмов. Но на лице Чарли читалось восхищение этим настоящим грязным байкерским раем. Как только мы вошли в это здание из шлакобетонных блоков со стенами, украшенными только побелкой, с его лица не сходила широченная улыбка от уха до уха. «О-о-о, да ты только посмотри!» — воскликнул он на пороге. Прямо перед нами, сияя, стояли два мотоцикла KTM, 640-й и 950-й Adventure. Всё: с этого момента, по крайней мере, BMW для Чарли перестали существовать.   Мы протестировали эти машины на тренировочной площадке KTM, не слишком привлекательном сооружении из бетона, располагавшемся рядом со старым, заброшенным аэродромом. Из спецоборудования там имелось только несколько дорожных конусов, беспорядочно расставленных на разбитом полотне, и парочка валяющихся на земле деревянных брусьев — с базой BMW в Уэльсе та площадка и рядом не лежала.   Но это все было не важно: мотоциклы KTM проявили себя превосходно. Они внушили нам больше уверенности в наших водительских способностях, чем BMW. Оставалось только выбрать между KTM 950 и KTM 640, который был легче и больше подходил для бездорожья.   Adventure хуже едет по бездорожью, но зато прекрасно несется на 140–160 км/ч по автобанам Северной Америки — а по ним нам предстояло проехать не одну тысячу миль. Механики KTM предупредили нас, что Adventure-950 не так прост в обращении, как 640-й. Как они сказали, почти все гонщики на ралли Париж-Дакар ездят именно на последнем. И все-таки наши души требовали машину побольше. Бензобак у 950-го был маловат, но мы решили не делать из этого проблему. Были уверены, что как-нибудь справимся.   Прошло уже много времени, но Чарли очень понравились мотоциклы, и он не хотел уходить с площадки. Он даже обедать собрался прямо в седле. «Аппарат — просто фантастика, именно таким я его себе и представлял, — говорил он. — А может, и еще лучше». Во время обеда с механиками KTM мы обсуждали характеристики мотоциклов и совсем уж было решились. И тут Расс спросил, на чем бы мы поехали, если бы отправляться понадобилось прямо сейчас.   «Если ставить вопрос так, — сказал я, — что прямо передо мной стоят рядышком KTM и 1150 GS Adventure BMW, а мне надо прямо с места ехать в Шотландию, я бы поехал на GS».   Чарли тут же подал голос: «Но он же такой… такой… он не вдохновляет. Сидя на нем… даже абсолютно ничего не чувствуешь. BMW — ты же знаешь, какие у них машины. То есть, машины, конечно, хорошие, но водить их скучно. Ты сидишь за рулем, и все само собой функционирует».   «Не сказал бы так про «325i», на которой я ездил на Рождество. Никакая она не скучная», — возразил я.   «Наверное, не знаю… Мне так кажется».   «Ты прав. BMW практичны, но они просто делают свое дело. А дело их — ехать и ехать, не ломаясь». Вмешался Дэвид: «Эй, парни…»   Но меня было не остановить: «И вот еще что. Многие из сотрудников KTM, с которыми мы сейчас говорили, к идее путешествия вокруг света отнеслись с сомнением. А на BMW, черт бы их побрал, ездят в кругосветки уже полстолетия. Это проверенная машина».   «Ну и что? — сказал Чарли. — Нам нужно проехать всего 32 000 километров. А на это сегодня способен любой мотоцикл, любой автомобиль — вообще любое современное средство передвижения. Мне как-то рассказывали, что на KTM ездят даже курьеры — и они им нравятся!» Я хотел рассмотреть все возможности, не зацикливаясь ни на чем конкретно. «Потом может оказаться, что Чарли прав», — подумал я, но принимать итоговое решение было еще рано.   Снова вмешался Дэвид: «Только посмотрите, как он выглядит! KTM же прямо топ-модель. Типа: «Не желаете ли провести вечерок с Клаудией Шиффер?» Это самый сексуальный байк на планете, чтоб его!»   «Или вот — BMW, — добавил Чарли, развивая мысль Дэвида, — милая повариха из кулинарной программы».   «Вот именно. Она знает, что с ней всего лишь хотят переспать, — сказал Дэвид, — так что вопрос такой…»   «Две толстые тетки или две топ-модели?» — вставил Чарли. «Ну-ну, не надо накручивать, — сказал я. — Я вовсе не собираюсь запрещать тебе ехать на этом расчудесном KTM. Просто у BMW тоже немало плюсов. KTM 950 — очень симпатичная машина, но мне все же кажется, что он не такой надежный, как BMW. Мое мнение — баварцы делают машины, способные объехать весь мир, и более подходящего мотоцикла нам не найти. По сути, этот байк создан специально для нашей задумки. Но это не значит, что мы можем совсем отказаться от KTM. Вовсе нет». «Да я просто…» — начал Чарли.   «Слушай, шикарная проблема, да? — перебил его я. — Первоклассная дилемма. Какой же байк выбрать из двух самых что ни на есть суперских? Вопрос на миллион, детка. Не будем забывать и об этом».   А на следующей неделе был визит в представительство Honda. Едва ступив на порог их огромного фабричного зала, мы увидели выставленную по периметру абсолютно всю продукцию этого концерна — от грузовиков и автомобилей до мотоциклов и газонокосилок. Стало понятно, что Honda не наш вариант. У них есть несколько отличных моделей. Africa Twin — классика мототуризма, a Varadero нам даже особо рекомендовали, но чувствовалось: они не сравнятся ни с KTM по сексапилу, ни с BMW по надежности. После тест-драйва по улицам Суиндона и по шоссе М4 мы оставили мотоциклы и пошли в паб, где за ланчем обсудили события этого утра. В кои-то веки мнения совпали: Honda — слишком корпоративная компания, и их мотоциклы нам не подходят.   «Я думаю, есть только один мотоцикл, который нам нужен», — сказал я.   «И это KTM», — закончил Чарли.   «Ну послушай же меня! Если говорить о мотоцикле, созданном для большого путешествия, то из всех опробованных только один…»   «И какой же, интересно?» — потребовал определенности Чарли. «Бимер».   «А я не согласен».   «Он же создан для этого! Это не значит, что мы должны ехать только на нем, но…»   «Мне кажется, с BMW со временем произойдет то же, что и с Varadero, — упорствовал Чарли. — Рано или поздно он надоест. А со всем багажом BMW…»   «Рано или поздно нам любой мотоцикл надоест — ведь мы будем ехать на нем 15 недель по 6 дней в неделю. Так что давай не будем думать о том, что через десять минут нам станет скучно. Мне кажется, мы…»   Но Чарли перебил: «КТМ — самый лучший выбор. Он проще в управлении. Он лучше сбалансирован».   «Мне кажется, мы должны больше думать о надежности машины», — все же закончил я.   Каким-то образом к концу января Чарли удалось меня убедить. Фактор радости перевесил фактор надежности, и мы решили остановить свой выбор на KTM. Когда мы отправились в здание посольства Казахстана в Лондоне на встречу с Эрланом Идриссовым — казахским послом, от замечательной австрийской машинки был в восторге даже я. Теперь оставалось только уговорить KTM нас поддержать. Понимая, что ресурсов у них поменьше, чем, например, у BMW, мы несколько снизили спонсорские ожидания. Нужен был только небольшой финансовый вклад на оплату поездки и на четыре мотоцикла Adventure 950 плюс запчасти к ним. От идеи полного финансирования пришлось отказаться, хотя Дэвид и считал, что это неправильно. «Они от вашей поездки только выиграют, — утверждал он. — Реклама фильма будет идти по ТВ постоянно — вы двое плюс два их мотоцикла — так почему бы нам на этом не заработать?» Но мы понимали, что за принятое решение придется платить.   И снова впереди был трудный выбор, который ставил под угрозу все приключение. Главным ограничительным фактором стало время — не деньги. Из-за моих контрактных обязательств у нас не было года или двух на подготовку. Было всего три с половиной месяца, так что пришлось нанимать помощников. А им нужно платить. Чтобы оплатить их труд, мы собирались снять фильм о нашем путешествии, но для этого требовалось еще больше людей, которым тоже надо давать зарплату. Поэтому мы вступили на тяжкий путь корпоративного спонсорства. Дэвид, в своей неповторимой манере, изложил нам сущность этого явления за день до приезда представителей KTM в наш штаб: «Можно пойти в магазин и купить мотоцикл, потом снять фильм своими силами и на свои средства. Но если денежку платить не хочется, то придется — как бы это сказать? — взять ноги в руки и посверкать пятками».   На переговорах с KTM мы надеялись окончательно решить все вопросы. Они сказали, что привезут с собой Томаса Юнкерса, немецкого кинорежиссера, который ездил на Adventure 950 в Сибирь. Это нас несколько беспокоило. Накануне их приезда Чарли посоветовал нам быть очень внимательными и осторожными. «Они собираются привезти сюда парня, который ездил в Сибирь, — хотят, чтобы он на нас посмотрел».   Я же был настроен скептически по другим причинам: «Я хочу пересечь Сибирь, но не очень хочу разговаривать с кем-то, кто это уже сделал. Почему? Потому что он расскажет, что и как, а ты будешь потом за ним все повторять. Оно мне надо?»   На следующий день в Лондон прибыл Георг Опитц, коммерческий директор KTM, вместе с Юнкерсом. Перед нами стоял человек, на которого мы должны были произвести впечатление: огромный, плотного сложения мужик, убедить которого в нашей способности осуществить затеянное было явно не так-то просто. Особого энтузиазма по поводу мероприятия он не выразил, особенно когда мы показали предполагаемый маршрут. «На северо-запад Казахстана лучше не соваться, — важно проинформировал нас Юнкерс, — потому что там при Советском Союзе проводили испытания биологического оружия. В тех местах из-за этого очень распространены болезни горла. А если остановитесь здесь, не пейте местную воду. И никакой местной еды. Никаких овощей».   На северо-восток Казахстана тоже было нельзя: «Нет, нет и нет. Эти дороги ужасно плохие», — говорил Юнкерс. Водя толстыми пальцами по карте, он наставлял: «Здесь только угольные шахты»… «До 1989 года тут испытывали атомные бомбы»… «Здесь проехать можно только по этой дороге, чтобы вам ни говорили местные»… «Тут одни сплошные кладбища. Туда лучше не ездить»… «Сюда можно, но здесь все разрушено и высокий уровень радиации. Очень высокий».   У нас уже была договоренность с казахским послом в Лондоне относительно въезда на территорию России через пограничный пункт, где действуют ограничения на перевозку тяжелых грузов. Он-то и заверил нас, что его страна безопасная, красивая, и ее стоит посетить.   Томас удивленно поднял брови: «Вы уверены? Сюда, как правило, въезд запрещен, — категорично заявил он. — Здесь военные. Они потребуют бумаги. Это может оказаться большой проблемой».   От такого количества негатива со стороны Томаса мы совсем приуныли. Чарли попробовал пошутить: «Ну, мы все же попытаемся, а если не получится, поедем дальше, пока не найдем других пограничников».   «Пропускной пункт там всего один, и проблема в том, что пройти его на собственном мотоцикле нельзя», — сказал, как отрезал, Томас и величаво выпрямился. Сложив руки на груди, он посмотрел на нас так, будто мы были наивными дурачками: как нам только в голову пришло, что есть еще другой путь?   Так и пошло. Границы в тех местах, где мы намеревались их пересечь, по словам Томаса, были закрыты. Дороги, по которым собирались проехать, он называл разбитыми. На бензоколонках, где мы хотели заправиться, не будет бензина. Пропуски, визы и таможенные документы, которые оформляла наша команда, для местной бюрократии — обычные бумажки, вещал он. Договоренности с послами, местной полицией и правительствами Казахстана, Монголии и России тоже не помогут. Он тыкал то в одну точку на карте, то в другую и говорил: «Если застрянете здесь — пиши пропало, конец вашему путешествию. Отсюда не выбраться». А что касается самих карт, по мнению Томаса, они никуда не годились. Нужны были русские военные карты с масштабом 1:500 000. «Настоятельно рекомендую их приобрести», — решительно утверждал он.   Но самой резкой критике подверглись наши планы относительно Восточной Сибири. На дороге от Якутска до Магадана на Тихоокеанском побережье, известном как Дорога Костей, нас ждали самые суровые испытания. «Что вы знаете об этой трассе?» — спросил он.   «Ну, нам кое-что рассказывали, еще мы говорили с людьми, ездившими в «Millennium Ride», тоже мотопутешествие вокруг света», — ответил я.   «Вы хотите проехать ее за 14 дней?»   «Ага, мы рассчитываем, что этого времени нам хватит», — подтвердил Чарли.   «Точнее, мы готовы растянуть этот этап и на 18 дней, в крайнем случае», — пискнул я.   «А если я скажу, что только на эту дорогу у вас уйдет шесть недель?» — отрезал Томас.   «Нам говорили, что два года назад одному парню хватило… не помню точно скольких дней — но точно меньше восемнадцати, сказал Чарли. — И еще одна группа в прошлом году ехала по этому же участку. Так они справились, если не ошибаюсь, за 16 дней».   Томас и слышать ничего подобного не хотел. Он сказал, что мы выбрали не то время года. В июне Сибирь еще не оправится от суровой зимы, говорил он. Некоторые районы Монголии и Казахстана тоже будут непроходимыми. Отчасти так и было, но все-таки местные сообщали нам немного другое. Снова и снова Томас качал головой и неодобрительно фыркал, уголки его рта опускались в знак несогласия. Мы поняли, что произвести впечатление на человека из KTM нам не удалось. Оставалось только надеяться, что у них все-таки хватит смелости нас поддержать.   Через два дня, в пятницу 13-го, из KTM позвонили. Расс поговорил с Георгом, потом пришел к нам в гараж. «Плохие новости, — объявил он. — Георг сказал, что они вчера долго совещались с руководством, и решение далось им нелегко. По словам Георга, проект им нравится, но в среду приехал Томас Юнкерс и заявил, что некоторые вопросы относительно перегона по Сибири вызывают у него определенные сомнения…»   «Так что, они отзывают свое предложение, не дадут нам мотоциклов и вообще ничего?» — спросил я.   «Вот именно», — ответил Расс. KTM опасались, что их мотоциклы (со всем их париж-дакарским опытом и крутостью) не потянут небольшое путешествие двух актеров вокруг света.   На Чарли эта новость обрушилась, как тонна кирпичей: «Я же говорил, нельзя было приглашать его сюда. Что он им там наболтал? Что нам слабо? Или что это в принципе сделать невозможно?»   Чарли метался туда-сюда по комнате, теребил волосы и ругался. «У меня как будто… как будто земля из-под ног ушла», — стенал он.   Я позвонил Георгу Опитцу: «Здравствуйте, это Эван МакГрегор. Мы с Чарли несколько ошарашены вашим отказом и очень хотели бы узнать причины такого решения. Видимо, на него повлияли слова мистера Юнкерса, и мне кажется, что это немного нечестно».   «Вами был представлен целый ряд причин, по которым путешествие может оказаться неудачным…» — неопределенно сказал Георг и начал перечислять все сомнения KTM.   Я повесил трубку: «Они считают, что у нашего путешествия много шансов пройти не совсем удачно. Мы оказались подготовлены лучше, чем думал Томас Юнкерс, но есть еще и вещи, к которым подготовиться невозможно. Он сказал про совершенно незнакомые места на пути — и я ответил, разумеется, что именно ради этого мы все и затеваем. Неужели они не понимают? Это же приключение, а не турпоход! А приключение теряет смысл, если в нем нет некоторой доли опасности и неизвестности». Я сказал Чарли: «Похоже, теперь нам придется еще раз подумать о тех BMW. Или лучше взять две новые Honda Africa Twin и дооборудовать их? Что же делать? Нужно снова смотреть, что у нас есть».   Чарли среагировал незамедлительно: «Поедем на BMW и покажем этим идиотам, какую огромную ошибку они совершили». Но было видно, что он страшно разочарован.     ЧАРЛИ: Отказ KTM прозвучал как гром среди ясного неба. Я не знал, что сказать или сделать. К счастью, Расс тут же поехал к BMW, и они сразу откликнулись. BMW немедленно перешли к делу, предложив нам всевозможную помощь и поддержку, выразили огромную радость и гордость по поводу своего участия в нашем проекте. И даже не поднимался вопрос о том, что мы должны или не должны делать. Они твердо верили: это отличный проект и их мотоциклы просто созданы для него. Мы поинтересовались: а как насчет Восточной Сибири? Нам ответили, что попытка — неотъемлемая часть приключения. Не получится — ну и прекрасно. Если только мы действительно постараемся. Но я все еще не мог прийти в себя от разочарования после этой истории с KTM. Мне ужасно хотелось ехать именно на их мотоциклах, но теперь, после разговора с представителями BMW, перспектива ехать на мотоцикле BMW меня тоже начинала радовать. Машина не идеальная, но, пожалуй, для нашей затеи она подходила лучше всего.   Больше всего меня поразил Эван. Думаю, в глубине души ему с самого начала больше нравились BMW, но он принял мою сторону и поверил в KTM, несмотря на мое нежелание рассматривать другие варианты. Я это очень оценил. Ради меня он согласился на KTM, и этим можно гордиться — все-таки дело непростое. Уже за это я люблю Эвана.   И вот ровно через два месяца мы стояли на заправке в Шепердс-Буш, и передо мной на асфальте валялись осколки собственного поворотника. Не очень-то добрый знак в начале пути. Два месяца привыкания к мотоциклам и двухдневный курс езды по бездорожью научили нас уважать свои «Бимеры». Это тебе не два легковесных дёрт-байка, а пара самых тяжелых машин на дороге. Понимая, что впереди у нас гораздо более сложные территории и условия, мы выехали с заправки и двинулись по Хаммерсмит-Роуд — и души наши болтались где-то в области пяток.   На подходе к Хаммерсмитскому кольцу, одному из самых больших в Лондоне перекрестков, мы остановились рядом с белым микроавтобусом, в котором ехали строители. «Эй, а мы вас вчера по телевизору видели! — прокричал один из них в окно. — Когда отправляетесь?»   «Уже. Прямо сейчас. Едем в Фолкстон, к тоннелю через Канал», — прокричали мы в ответ.   «Обалдеть! Вы уже в пути?» — снова крикнул он, высунувшись далеко из бокового окна. Удачи вам!» — проорал строитель, помахивая рукой. Из глубины автобуса послышались приветственные крики его друзей: «Мы будем следить за вами в новостях! Счастливого пути! Как здорово то, что вы делаете! Пусть путешествие пройдет хорошо!»   И тут до нас впервые дошло: а ведь мы уже едем. Казалось, что этот день никогда не наступит. Вот, наконец, все было готово, и мы, два друга, двинулись в путь — в сторону восходящего солнца, и будем вместе следующие три с половиной месяца. Прекрасное чувство. Мы издали боевой клич и поприветствовали друг друга по двусторонней радиосвязи, голова кружилась от чувства свободы. Стоял чудесный весенний день, как на картинке — ярко-голубое небо без единого облачка, воздух теплый и мягкий. Сто километров вдоль побережья пролетели как миг, и всю дорогу до Фолкстона встречные люди приветственно махали нам руками, сигналили и желали счастливого пути. Мягко гудели моторы больших BMW, первые километры проносились под колесами, и ощущение полноты жизни захлестывало.
Лондон — граница Украины
   ЭВАН: Мы и оглянуться не успели, как оказались в поезде, идущем по тоннелю через Ла-Манш. Англия, наши друзья и родные остались позади, и встретиться мы теперь с ними сможем только через три с половиной месяца. «А дневной свет в следующий раз увидим уже в другой стране, первой из множества тех, которые посетим», — заметил Чарли, когда мы слезали с мотоциклов и грузились в поезд.   «Представляешь, скоро мы уже будем во Франции, а этой ночью уснем в иностранной кровати. Что-то мне нехорошо. Не хочу уезжать из Англии, — сказал он и сам посмеялся над нелепостью своих переживаний. — Мы двинулись в путь, а мне ехать во все эти дальние дали вдруг расхотелось. Никакого удовольствия от поездки не получаю и больше всего на свете хочу поехать домой, поужинать и лечь спать в девять часов, ну, может, еще всплакнуть слегка. Мне реально хочется поплакать. Конечно, эта идея с путешествием замечательная, но уезжать из дома я не хочу».   После многих недель лихорадочной подготовки впервые у нас появилось время разобраться в своих чувствах. Мы скучали по женам и детям, нашей команде и — ничуть не меньше — по любимому гаражу на Шепердс-Буш. Ведь гараж этот — просто мечта: двери у него открываются прямиком на улицу, так что можно сразу заехать внутрь на мотоцикле. Там много места для всех наших ящиков с инструментами и стол, на котором раскладываются запчасти и экипировка. В гараже даже диван стоит, второй по счету, потому что первый Чарли забраковал — он был слишком маленький.   Чарли хотелось вернуться к обычной жизни — спасть после обеда, разглядывать карты и постеры на стенах с изображениями мотоциклов.   И вот теперь, после месяцев мечтаний о путешествии, пришла пора отправиться в пампасы, как называли неизвестные территории Джейми Лоутер-Пинкертон и его коллеги-военные. Но мы сильно нервничали, и трудно было понять, что именно чувствуем. Оставалось только повторять избитые фразы. Я говорил, прямо как Джон Уэйн в плохом вестерне, причем одно и то же: «Ничто нас теперь не останавливает — надо уезжать» и «Ничего иного не остается — уезжаем из этого городишки».   В поезде мы познакомились с другими туристами, я раздал несколько автографов и прочитал несколько SMS-ок от друзей с пожеланиями счастливого пути. И вот мы уже выбрались из тоннеля и поехали по автостраде через равнины Северной Франции. Дорога была приятной, снова вернулось ощущение почти безмятежного счастья; мили легко проносились под колесами. Мы и не заметили, как пересекли бельгийскую границу и прибыли в Брюссель, хотя наши загадочные системы GPS, в которые были вбиты совершенно одинаковые последовательности городов, опорных точек и пунктов маршрута, настаивали на другом пути. Чарли выбрал наугад отель, где мы успели уютно устроиться уже к раннему вечеру. Довольные, что первый день путешествия остался позади, и подивившись его легкости, мы сходили в душ, приоделись и отправились в город. Именно чего-то такого и хотелось восемь месяцев назад, когда план только-только появился: несколько часов езды по хорошим дорогам, легкий обед, еще парочка часов неутомительного пути, остановка пораньше, чтобы успеть осмотреть новое место. Мы очень надеялись, что так хорошо будет всегда.   Брюссель оказался удивительным: это вовсе не столица европейской бюрократии и чопорных буржуазных бюргеров, а очень даже современный город, похожий на спокойный и веселый Париж 15-20-летней давности, со множеством баров и толпами молодых людей, перекусывающих в уличных кафе. Мы бродили по узким улицам, засаженным деревьями авеню и красивым площадям, слушали уличных музыкантов, смотрели представления уличных актеров, грелись на солнышке и с нетерпением ждали ужина. Вдруг подъехал полицейский и поманил нас к себе. Мы испугались, что это очарование будет нарушено. «Эй, вы! Идите-ка сюда! — прокричал он из окна полицейской машины. — Да-да, вы! Сюда! Вы!»   Мы подумали о том, что могли что-то нечаянно натворить, и оба тут же почувствовали себя виноватыми. В первый же день большого путешествия привлекли внимание полиции! Репетируя про себя оправдательную речь — «Мы ни в чем не виноваты, и вообще только что приехали» — мы осторожно подошли к нему.   «Здрасьте! Мне так нравятся ваши фильмы! — сказал полицейский с сильнейшим акцентом. — Особенно «На игле» — отличный фильм, да?»   Погуляв еще пару часов, мы наткнулись на церковь, зашли и поставили свечки. Чарли — за Телше, его сестру, умершую от рака восемь лет назад, а я — за наше путешествие и свою семью. Разглядывая достопримечательности и чувствуя себя праздными туристами, мы вышли на площадь, где два человека средних лет — саксофонист в берете и его загорелый седоволосый помощник с тамбурином — играли джаз. Повсюду были расставлены столики, люди потягивали пиво, и атмосфера была почти праздничной. Самое подходящее место для ужина. Но как только мы уселись, мне захотелось курить. Я бросил это дело около года назад и страшно боялся наступления такого вот момента. Сигарета — неотъемлемая часть имиджа мотоциклиста. Друг Макс посоветовал мне гипнотерапию, благодаря которой я и расстался с курением. Когда, еще до нашего отъезда, мне иногда хотелось сорваться, он периодически меня за это пинал. Когда в кафе вдруг захотелось покурить, я начал придумывать этому оправдания.   «Есть хочется ужасно, но думать могу только о сигарете. Еще первый день, ничего страшного пока не произошло, все идет как по маслу, а курить хочется — не знаю как!» — сказал я Чарли.   «А ты можешь ограничиться парой сигарет за ужином — и всё?» — спросил Чарли, который иногда курит только за компанию под пиво и живет без этого совершенно спокойно остальное время.   «Ну да, конечно, — ответил я неуверенно. — Постараюсь… Наверное, получится… Выкурю сегодня одну после ужина, и посмотрим».   «Так что закажем тогда?» — спросил Чарли.

thelib.ru

Эван МакГрегор, Чарли Бурман Вокруг света на мотоциклах

«Вокруг света на мотоциклах»: Sputnik Books; Москва; 2006

ISBN ISBN 5 9900565 4 0 (Русское издание) ISBN 0751536806 (Оригинальное издание)

Аннотация

Эван и Чарли проделали долгий путь из Лондона до Нью Йорка: они пересекли всю Европу, Украину, Казахстан, Монголию и Россию, перелетели через Тихий океан на Аляску, потом проехали через всю Канаду и Америку. Наматывая на колеса своих мощных BMW километр за километром, они пережили немало испытаний. Огромное утомление, травмы, аварии – было всё. Сложные дороги, непредсказуемая погода и причуды местной политики бросали один вызов за другим. В Казахстане за ними гонялись папарацци, на Украине их сопровождали вооруженные до зубов люди, а в Монголии угощали бычьими яйцами.

Но, несмотря на все трудности, за четыре месяца они преодолели более 30 000 километров – и это путешествие изменило их жизнь. В пути они снимали видео, делали фотографии и писали дневники.

Эван МакГрегор, Чарли Бурман

Вокруг света на мотоциклах

Посвящаю эту книгу сестре Телше, чье присутствие я чувствовал на протяжении всего пути. Память о тебе всегда со мной.

Чарли Бурман Посвящаю эту книгу любимой жене Ив и нашим дочкам Кларе и Эстер.

Эван МакГрегор

Долгая дорога к дому

Магадан

ЭВАН: В последний день перед отъездом я отправился в порт. Встал в тот день поздно, позавтракал в одиночестве и отправился погулять. Хотелось увидеть Тихий океан. Дороги я не знал, так что наугад брел вниз по склону холма, мимо жилых домов, кивая, улыбаясь и махая рукой людям, встречавшимся мне на пути. Я дошел до берега, огляделся вокруг, достал фотоаппарат и сделал снимок. Вот он – сибирский город Магадан. Место, о котором я думал и мечтал два года как о мифическом городе, находящемся где то далеко далеко, куда невозможно добраться. Мне хотелось ухватиться за него, подержать в руках и взять кусочек на память, когда мы отправимся в долгий путь домой.

Я пошел дальше. Дорога привела к пляжу. Хотя на дворе стоял уже последний день июня, это был первый день в году, когда в Магадане выглянуло солнце. Всего три недели назад здесь шел снег, но в тот удивительный день было тепло, на небе ни облачка. Женщины надели купальники, а маленькие дети бегали голышом по песку. Люди приходили сюда семьями, приносили еду и жарили шашлыки. Я прошел мимо них, до самого конца пляжа, и вышел к гавани. Забрался на пристань и сел на швартовную тумбу, напоминающую гриб. Подошла овчарка и уселась рядом. Я чесал ей за ухом, глядя на океан и вспоминая тот день, когда мы с Чарли сидели в нашем маленьком гараже в западной части Лондона, в окружении мотоциклов, и мечтали о вольных странствиях. Единственное, чего нам тогда хотелось, – это просто проехать от Лондона до Магадана. Мы обложились со всех сторон картами и чертили маршрут, прикидывая, сколько миль получится пройти в тот или другой день, не имея ни малейшего представления о состоянии тамошних дорог. Чисто наугад мы строили путь с запада на восток, через два континента, от Атлантики до Тихого океана, выбирая места, которые можно проехать на мотоцикле более менее по прямой. Время от времени опытные путешественники говорили нам, что планы наши слишком уж радужные и что мы сами не знаем, во что ввязываемся. До этого я никогда не ездил по бездорожью, а у Чарли походного опыта почти совсем не было. Нам говорили, что шансов на успех у нашего предприятия совсем немного. И, тем не менее – вот мы здесь, в Магадане, на другом конце света, и оказаться дальше от дома уже невозможно. Причем приехали мы сюда на день раньше установленного срока.

Я вспомнил один момент, бывший примерно за месяц до сегодняшнего дня, когда мы еще были в Монголии. Середина дня, мы пересекали красивую долину. Вдруг я остановился и слез с мотоцикла. Чарли, ехавший впереди, тоже прекратил движение. Он развернулся и подъехал ко мне. Уже издали я понял, что он в недоумении: в чем дело? Бензин не кончился, есть еще рано, так почему же стоим?

Я отошел в сторону. У меня не было желания объяснять, что причиной остановки стало ТО место – мы его уже почти проехали. Место, о котором я так долго мечтал, которое представлял себе за много месяцев до того, как мы покинули Лондон. Место, где течет холодная белая река, а рядом с ней поле, на котором можно поставить палатки. Место, где мы должны были остановиться, чтобы поболтать уставшими ногами в прохладной воде и наловить рыбы, которую потом зажарим на костре под ночным небом, усыпанным звездами.

Реку я увидел полчаса назад. Было совершенно ясно: это то самое место – прекрасная, большая белая река, и ни души на сотни миль вокруг. А сейчас мы просто проезжаем мимо.

Я присел на пять минут, чтобы осмотреться. Мы так спешили угнаться за графиком, что часто не успевали замечать окружающие нас места.

Потом мы двинулись дальше. Несколько недель спустя выехали к первой большой сибирской реке на нашем пути – широкой, быстрой и глубокой, пересечь которую на мотоцикле совершенно не представлялось возможным. Когда то здесь был мост, но он давно обрушился. Я думал, что Чарли эта задержка будет сильно раздражать – ему всегда хочется ехать только вперед. Но нет, здесь он оказался в своей стихии. Чарли знал: что нибудь или кто нибудь обязательно подвернется и поможет. Из таких препятствий и состоит путешествие. Рано или поздно преграда окажется позади.

Сейчас я понимаю: на самом деле не важно, что мы не остановились тогда у той холодной и быстрой монгольской реки. Именно такие вот недостатки и несоответствия сделали наше путешествие замечательным. К тому же, если бы не постоянное стремление ехать дальше, мы бы могли так и не попасть в Магадан. В конце концов, река никуда не денется. Сейчас, зная о ее существовании, я всегда смогу к ней вернуться.

Достарыңызбен бөлісу:

kzref.org

Читать онлайн "Вокруг света на мотоциклах" автора МакГрегор Эван - RuLit

Поначалу я думал, что она просто сильно простудилась или подхватила грипп, но на самом деле это был очень серьезный менингит.

Я сразу же полетел домой, и следующие две недели мы с Ив (так зовут мою жену) просидели у кровати нашей малышки. Это было ужасное время, и Чарли с женой Ойли нас очень поддерживали. Незадолго до нашего знакомства в Ирландии им тоже пришлось пережить трудный период, когда их старшая девочка, Дун, сильно болела – у нее обнаружили дефицит белых клеток крови. Однажды Чарли навестил нас в больнице, и я пошел его провожать. У Клары все было очень серьезно. Чарли видел, каково мне приходится, он и сам знал, как тяжело видеть своего ребенка в больничной палате. Он просто повернулся ко мне и сказал: «Все будет хорошо. Она поправится». Чарли напомнил, что все дети болеют, а иногда и очень сильно. Никто лучше его не понял бы тот страх и одиночество, которое испытывают родители заболевшего ребенка. Он знал, какие слова тогда нужно было сказать. На прощание Чарли крепко обнял меня, потом закинул ногу на свою Honda XR600R, выехал на дорогу, встал на заднее колесо и проехал так до самого конца улицы. Почему-то меня это очень тронуло. Каскадерский трюк был таким спонтанным и неуместным, что на какое-то мгновение я забыл о своих тревогах, – он ободрил меня больше любых слов. В этом весь Чарли: его оптимизм не знает границ. Трудное время мы тогда пережили, но я никогда не забуду, как Чарли ехал по дороге на заднем колесе. Он помог мне именно тогда, когда я больше всего в этом нуждался, и в тот момент наша дружба была скреплена навек.

ЧАРЛИ: Когда я познакомился с Эваном в баре «У Кейси» в 1997 году, то сразу почувствовал в нем родственную душу. Как и у меня, у Эвана много увлечений в жизни, но мотоциклы – самое главное из них. Сам я мотоциклы люблю всю жизнь. Мое детство прошло на ферме в графстве Уиклоу в Ирландии, и неподалеку от нас жил парень, у которого был мотоцикл. Я часто видел, как он со свистом проносится мимо нашего дома. Мне тогда было лет шесть, и я думал: «Ух ты!» Примерно в то же время мой отец, Джон Бурман, снимал в Ирландии фильм «Зардоз» с Шоном Коннери в главной роли, и актер во время съемок жил у нас. Однажды на выходные к Шону приехал сын Джейсон. Он был постарше меня, и у него был мини-байк. Джейсон все время заставлял меня толкать этот байк туда-сюда по дорожке. Потом, когда Джейсон вдоволь на нем накатался, а я научился его заводить, мальчик разрешил мне проехаться самому. Я тут же свалился с байка, но ведь одно мгновение я сидел в седле, держал руль, слушал рев мотора, чувствовал запах выхлопных газов, бензина и ощущал скорость – этого оказалось достаточно. Меня зацепило. И я стал донимать родителей своей новой страстью. Вскоре их удалось убедить – мне разрешили купить (на деньги, заработанные на съемках «Большого ограбления поезда») маленькую Yamaha 100, которую я храню и по сей день. Вот это было счастье.

В те дни мимо нашей фермы часто проезжал сосед на итальянском Maico 500, лучшей машине на тот момент. Звали соседа Томми Рокфорд, и очень скоро он стал для меня настоящим кумиром. Его отец, Дэнни, работал старшим садовником в нашем саду. Как и его папа, Томми был добрым и щедрым, и самое главное – он позволял мне приезжать к ним домой и возиться с его Maico. Томми сажал меня на сиденье, заводил мотоцикл и держал, пока я не двигался с места. У меня тогда еще не получалось доставать ногами до земли, так что, накатавшись вдоволь по полю, я подъезжал к Томми, жал на тормоза и соскакивал с мотоцикла, когда тот начинал заваливаться на бок.

К 12 годам у меня уже была собственная 125-кубовая машина и, как и Томми, я все свободное от киносъемок время занимался мотокроссом. Примерно тогда произошло мое знакомство с Казом Балински, еще одним мотофанатом. Жил он через реку от нашего дома. У Каза была Yamaha YZ-80, и он построил собственный мотокроссовый трек, на который я и Томми стремились вырваться при первой же возможности. Мы гнали на мотоциклах до конца земель моей семьи, потом пересекали реку, неслись через поля Балински и поднимались на холм, где у Каза был тот самый мотокроссовый трек. Мы гоняли по кругу, соревнуясь в скорости, спотыкаясь и падая, пока не становилось совсем темно.

Еще через пару лет мне захотелось технику помощнее, кубов на 250. Отец сказал, что такая машина слишком большая и меня еще рано на нее сажать. Но я продолжал канючить и скоро стал гордым обладателем Yamaha YZ-250. В день, когда я впервые сел на нее, отец играл в теннис с соседом. На тот момент этот мотоцикл был пределом моих мечтаний. Я решил, что его размеры и мощность меня не испугают, и понесся прямо по газону мимо теннисного корта, решив сделать на глазах у отца «билли». Глядя на него и как бы говоря: «Ну что, видишь? Твой сын может ездить на этой штуке!», я был страшно доволен собой, пока не повернул голову вперед и не увидел каменную стену, опутанную сверху колючей проволокой, всего в нескольких футах от себя. Я рванул передний тормоз, пытаясь остановить мотоцикл, но под колесами была сочная зеленая трава почти по колено, так что ничего нельзя было сделать. Меня несло на эту стену. Я налетел на нее, мотоцикл из-под меня выскользнул, а сам я запутался в колючей проволоке. Отец подбежал ко мне – израненный ребенок лежал на земле, но по его лицу я понял: оказывать мне помощь он не собирается. Стоя надо мной, отец кричал: «Дурачина чертов! Говорил же тебе – не дорос ты еще до этой машины!» Байк валялся рядом, мотор еще работал, и все, что я мог – это жалостливо проскулить: «Ладно, ладно, может, снимешь с меня эту проволоку?»

Вскоре после этого случая я продал Yamaha и купил еще один 125-кубовый мотоцикл. Отец был прав: до YZ-250 еще надо дорасти. Прежде чем распрощаться с ней, я решил немного покататься вместе с Кевином, братом Томми, у которого был полностью укомплектованный дорожный мотоцикл. Моя YZ-250 была чисто мотокроссовой машиной и вроде как не считалась автотранспортом (не облагалась налогом), у нее даже фар не было – пришлось прикрепить спереди фонарь. Проездив несколько часов по проселкам графства, мы подъехали к развилке, где пора было поворачивать домой. И вот там, прямо посреди дороги, стоял сержант Кронен, местный полицейский. Руки у него были скрещены на груди, а лицо нахмурено. Я удивился. Как это он нас засек? «Очень просто», – сказал он. Кронен остановился, чтобы осмотреть брошенную машину, и, поднимаясь по холму, заметил белый огонек, потом красный огонек, потом еще один белый огонек – и никакого красного после него. Полицейский подумал, что у водителя задняя фара не горит, а тот об этом не знает, – надо ведь предупредить человека. А тут я выскакиваю из-за угла: о-опс. Попался, голубчик!

Сержант Кронен посмотрел на меня, подняв одну бровь, и тихо пробормотал со своим мягким ирландским акцентом: «Эх, Чарли, Чарли, Чарли. Тс-тс-тс. Что ж ты творишь-то?»

А ведь я был в шлеме. Как он меня узнал? Тайна, покрытая мраком. Кронен не упустил ничего. Четырнадцать нарушений: налог не заплачен, страховки нет, водительских прав нет, шины незаконные, мотоцикл незаконный, шлем не тот, невнимательность и беспечность на дороге и т. д. – не говоря уж о фонаре, привязанном спереди вместо фары.

Сержант приказал мне, «самому опасному преступнику в графстве», немедленно отправляться домой. До дома было еще миль семь, но я взял мотоцикл за руль и начал толкать его вдоль дороги. Сержанту Кронену и это не понравилось. «Садись на машину и дуй домой немедленно, – велел он. – У тебя большие неприятности».

К тому времени, когда я добрался до дома, сержант уже позвонил отцу, и тот был просто вне себя. Войдя в комнату решительным шагом, он швырнул мне телефонный справочник. «Тебе понадобится адвокат, – бросил он. – Сам его и ищи».

«Но пап, у меня же дислексия, – заныл я, по щекам текли слезы. – Я даже не знаю, как это слово пишется».

Эту историю отец припоминал мне потом еще долго, но даже после тех двух случаев моя страсть к мотоциклам меньше не стала. Вскоре после истории с сержантом Кроненом я снова ездил к дому Томми Рокфорда, как в старые добрые времена. Выходил из дома и вскакивал на мотоцикл, но садился в седле боком – чтобы успеть соскочить и прикинуться пешеходом, если меня кто-то увидит.

www.rulit.me

Читать онлайн "Вокруг света на мотоциклах" автора МакГрегор Эван - RuLit

«Чарли, – снова заговорил Дэвид, – ты должен съездить на специальную скоростную трассу. Там можно делать все то же самое, даже еще быстрее, но при этом без риска убиться».

Мой первый день на Снеттертоне стал настоящим открытием. Это простой, длиной в две мили гоночный трек, построенный на авиабазе времен Второй мировой войны в Норфолке. В конце того дня я впервые в жизни подумал, что, если бы узнал о его существовании в более юном возрасте, то стал бы мотогонщиком. Все было прекрасно, за исключением одного действительно страшного, неприятного момента: я тогда осознал, чем хочу заниматься в жизни больше всего, – но возраст уже не тот, чтобы всё начинать с начала.

ЭВАН: Скоро мы стали ездить на этот трек вместе. У меня опасных инцидентов было гораздо меньше, чем у Чарли, хотя сильно преувеличенные отчеты об аварии на Honda Blackbird и попали во все газеты. Писали, что я едва не разбился насмерть во время поездки в Шотландию с отцом в марте 1999 года, когда должен был присутствовать на церемонии вручения «Оскара» в Голливуде. Якобы, я совершил наезд на скорости 280 км/ч. На самом деле я тогда просто поскользнулся на дизельном пятне и упал, когда мотоцикл качнуло; скорость была около 50 км/ч; и произошло это больше чем через неделю после церемонии. Гонять по дорогам я вообще не умею. Пару раз чуть было не столкнулся с другими машинами, когда на повороте меня выносило на встречную полосу. Увидев приближающуюся машину, я в состоянии только кричать про себя: «О господи!» Думаю, что это глупо. Отлично помню перепуганные лица водителей тех машин и собственную единственную в тот момент мысль: «За что?» Я ведь просто старался не отстать от едущего впереди. Вот гонять по специальным гоночным трассам – другое дело: здесь встречных машин нет.

Первые гонки, на которых я побывал, были организованы фирмой Ducati на английском гоночном кольце «Brands Hatch Indy». На них должен был приехать Карл Фогарти, легендарный четырехкратный чемпион мира в классе «Супер-байк». Ducati знали, что я езжу на их 748-м, и решили меня пригласить. Прикатив на это мероприятие на собственном мотоцикле, я вдруг обнаружил, что у моего совершенно ослепительного кожаного костюма, подаренного журналом «Bike», разошлась молния на ширинке. Костюм мне подарили после фотосессии для этого журнала, где я позировал на своем Moto Guzzi. Когда меня спросили, какого цвета он должен быть, я сказал: «Ну, мотоцикл у меня желтый, так что пусть будет что-нибудь желто-черное». Я имел в виду что-нибудь почти совсем черное, лишь с небольшими включениями желтого. И вот это творение портняжного искусства прибыло. Выглядело оно, как желтый флаг с черными клетками наискосок, и было похоже на гнилой банан. Ботинки смотрелись так, будто их обрызгали яркими красками – розовой, красной и зеленой – сплошной кошмар. Перчатки были не лучше. И вот он я, во всем великолепии и с распахнутой ширинкой на первых в своей жизни гонках, где присутствовало несколько мотожурналистов. Я знал, что некоторые из них были повернуты на байках, так как с их помощью зарабатывали себе на жизнь. Кто-то дал мне серый скотч, и я залепил им пах прямо поверх своего желтого, блестящего кошмара. Вид у меня был еще тот.

Журналисты засыпали меня вопросами о том, что я чувствую. Но мне было очень нехорошо от страха и ожидания старта. Больше всего хотелось, чтобы оставили в покое, а все вопросы задали после финиша. Ducati поставили меня в пару с самым старшим участником. Когда мы осматривали трассу, он спросил меня, насколько быстро я езжу. «Ну, довольно-таки быстро», – ответил я. Вопрос скорости его несколько беспокоил. «Давай не будем гнать на первых порах», – предложил он. Потом мы выехали на старт, я пристроился за соперником. Очень скоро и он, и все журналисты словно исчезли, испарились в воздухе. Я перестал обращать на них внимание. Но потом подумал, что с таким отношением шансов на победу у меня нет. Так оно и было первые восемь или десять кругов. Мой опыт вождения мотоцикла был еще слишком мал, и я не знал многих важных моментов: на какую передачу переключиться, как выдерживать траекторию и как заставить машину работать правильно. Но на настоящих гонках учишься быстро, так что скоро я уже разобрался, что к чему. Свешиваться с мотоцикла, почти касаясь полотна, очень странно, но в то же время это потрясающее ощущение, ничего лучше я не испытывал; со временем ты набираешься опыта, и это перестает пугать. Но даже сейчас, после многих дней на треке, перед первым заездом я всегда нервничаю, потому что главное в гонках – заставить мозг игнорировать природные инстинкты, особенно на виражах. Сопротивляясь до последнего момента, донельзя затягивая торможение, отрывая от полотна всю заднюю часть машины, ты стремишься все сделать максимально мягко и гладко, в то время как внутренний голос кричит: «Сбрось скорость!» Когда все получается – ощущение необыкновенное.

Но высокая скорость при езде на мотоцикле – не главное, Очень важно получать удовольствие от самого процесса, преодолевать милю за милей, плыть по гладкому полотну шоссе, следовать за дорогой и не думать о том, куда она приедет, – просто путешествовать. Как только у меня появляется такая возможность, я сажусь на мотоцикл и уезжаю на пару дней. Несколько лет назад я ездил из Лондона на северо-восток Франции навестить родителей жены. Хотелось путешествовать инкогнито, чтобы никто не узнал, – и поэтому на моей голове появился ирокез. Через день езды по Центральной Франции я остановился в кемпинге у Тарнского каньона и поставил там палатку. В шортах и жилетке, с шестидюймовым ирокезом и огромным сердцем, свежевытатуированном на предплечье, в которое были вписаны имена жены и дочек, я отправился в местный бар. Сидя за стойкой и потягивая выпивку, подумывая об остановке на несколько дней в этом прекрасном месте, об отдыхе и осмотре достопримечательностей, я собрался спросить у бармена о свободном столике на вечер. И вдруг заметил взгляд одного из посетителей, от которого сразу же захотелось оттуда уйти. На меня смотрели, как на грязь, в глазах читалась настоящая ненависть. Было очевидно, что этот француз в баре, с сигареткой, зажатой между тонкими губами, презирал меня только из-за моего внешнего вида. Я был потрясен: как один человек может смотреть на другого с такой ненавистью? И всего лишь из-за его дурацкой прически.

Я перешел дорогу и заглянул в ресторанчик со множеством столиков, стоящих и внутри, и снаружи. Хотелось заказать столик на вечер. Официантка посмотрела на бармена. Потом они оба посмотрели на меня, молчание затянулось. А потом она просто сказала: «Нет».

Я не поверил своим ушам. Ей что-то не то послышалось? «Столик на одного – только для меня – pour me». «Нет».

«Где-нибудь в уголке?»

«Нет».

Я вернулся в палатку и лег спать голодным, в окружении сотен счастливых английских туристов. Именно из-за того, что их так много во Франции, я и побрил голову – чтобы не узнавали. Мои старания изменить внешность зашли так далеко, что теперь я даже не мог поесть в местном баре. За неделю путешествия по стране мое лицо не узнали ни разу, зато рестораторы и бармены шарахались от меня как от чумы, поэтому вскоре я совсем оголодал и чувствовал себя ужасно одиноким. Благодаря этому я доехал до места назначения на несколько дней раньше, чем ожидал. Еще через пару лет, сразу после окончания съемок в фильме «Крупная рыба», которые шли в Алабаме, со мной снова произошло нечто подобное. Перед возвращением домой в Лондон мне хотелось заехать в Лос-Анджелес. Я купил большой Harley-Davidson Roadglide и направился в Оклахому, чтобы проехаться по немногим сохранившимся участкам легендарного шоссе Route 66. Через три дня пути я прибыл в Элк-Сити, один из пунктов на этом мифическом шоссе. Городок стоял вдали от больших дорог и казался застрявшим в тридцатых годах, увековеченный в «Балладах пыльных бурь» Вуди Гатри. Я вошел в здание старого бара, где с десяток пустых столиков будили желание перекинуться в карты – вот только было не с кем. Все здесь дышало историей, в углу стоял американский флаг – так и тянуло встать рядом, положить руку на сердце и запеть гимн. Тут же молодой парень играл на бильярде с девушкой, еще трое резались в карты за дальним столиком. Рядом с баром располагалась оружейная лавка, в витрине которой висели две таблички: «Мы не звоним 911» и «Мы живем по индийскому времени», а еще дальше по дороге была местная гостиница «Холидей-Инн Экспресс». Туда я и направился. Весь день дул пятибалльный ветер, дорога шла круто в гору, и меня это совершенно вымотало, хотелось есть и спать. «Чем могу помочь?» – спросил администратор.

www.rulit.me